Дальше уже пошло по накатанной: Аушвиц, Дахау, Бухенвальд… Чего теперь греха таить: немцы делали вид, что пекутся о своей «великой идее», а сами просто в наглую зарабатывали миллиарды, используя рабский труд узников концентрационных лагерей на заводах Моргана, Рокфеллера, и было там ещё несколько любителей дармовой рабочей силы… Вот когда англичане, французы и всё такое осталось с носом. И обидно им стало!
Они строили свои грандиозные планы, замешанные на высоких идеях вместе, а немцы возьми да и обскачи всех, обскакали конопатых, забияки эдакие. Это я им нашептал, как себя вести. После Войны вообще все передрались за обладание высшими нацистскими учёными-евгениками. Так кто же их спасал? Естественно те, кто за них крупнее сумму выкладывал. Нюрбергский процесс – самый большой фарс в истории человечества.
Ведь все нацистские преступники так и остались на свободе, за исключением некоторых. Отличная вышла партия в покер. Смотри, смотри, смотри какие мы и сейчас устраиваем гульбища! Всё, всё живо, оно только приобрело другую форму. Рокфеллер, Форд и другие несколько фамилий использовали всю мощь Третьего Рейха для выкачивания мировых денег, при этом умело прячась за Гитлеровский режим и Великие идеи.
Но люди, кроме того, что меркантильны, ещё и слишком заносчивы, потому всё прогнило и рухнуло. Гитлер в этом чужом покерном раскладе жертва, жалкая и никчемная. Мы ведь были друзьями, он вступил со мной в сделку задолго до прихода к власти, ещё когда рисовал новогодние открытки для евреев и бомжевал а венском парке. Мне даже неприятно были наблюдать картину его гибели, он выставлен как одиозная фигура, а все остальные умыли руки, фигура, в которую до сих пор плюют и, хочу заметить, ведь метко попадают.
«Кока-Кола», тащившая Гитлера к власти, вложившая миллиарды в его победу на выборах тридцать третьего года беззастенчиво и в наши дни продаёт свою красную мочу в каждом киоске с прохладительными напитками. Нет, нет, ты только присмотрись! – Рон разошёлся не на шутку. Он говорил, говорил, перебивая сам себя и, казалось, был счастлив.
Старый индеец вдруг сдёрнул со своего большого с пальца, оканчивающегося толстым треугольным ногтем, перстень с огромным драгоценным камнем и приблизил его к лицу Линды. Глаза Рона из фосфорических стали рубиново-красными. Запах серы стал жечь ей горло.
Линда бросила было взгляд в перстень с внутренней надписью на языке, который она не знала, но тут же в ужасе отпрянула. В ту же секунду тяжёлая лапа с острыми когтями легла ей на затылок.
– Кита су ипа! Смотри я тебе сказал! – Фраза зазвучала в голове на греческом, хотя Линда была абсолютно уверена, Рональд греческого не знает.
«Что это?», – Так же, молча, спрашивает у него Линда.
– Это одна из Лысых гор. Таких много на всём свете. Скоро начнётся веселье. Мы чужих не пускаем, но тебе в виде исключения мой близнец Лео выслал пропуск, – в руке у Линды откуда ни возьмись появился белый, пахнущий болотной гнилью, цветок.
– Это белладонна. Она входит в состав волшебных мазей вместе с дурманом, беленой, всякими паслёнами. Хорошие мази, действенные. Но, ты держи в руках просто цветок, этого хватит. О! Девчонки уже начали слетаться! Это продолжение того веселья, что я начал устраивать в современной Европе с тридцатых годов прошлого века, как только выбрался из Ядра Земли. Хочешь, называй мой праздник Новый Рейх, хочешь празднество Канцлег Ги! Не дрожи, не дрожи и не бойся, это запись, это просто запись. Очень свежая, очень свежая, но запись именно для тебя, запись которую никто и никогда не сможет стереть, она, как и я вечна.
Прямо над ухом Линды раздались дикий визг, вой, хохот, хрюканье, и один за другим на гору начали садиться то крокодилы, то боровы, то драконы, то волки с прекрасными всадницами на спинах. Их хорошо было видно в кольцо Рональда, даже лучше чем в кинотеатре 3D.
Всадницы, разметав распущенные волосы по нагим спинам, раздвигали ноги и били своих «коней» гладкими коленками по костлявым бокам. «Кони» визжали, извивались, но не могли вывернуться, а всадницы натягивали удила из ядовитых змей и мотали локонами по ветру. Они стегали «коней» нагайками из сплетённых ящериц, склеенных кровью жаб, и подняли такой переполох, что пыль стояла столбом, и трудно было рассмотреть, кто на ком сидит.