Она растворится, растает в Мировом эфире ради счастья своего ребёнка и всех остальных детей на Земле»
– Да, да, конечно, молодой человек! – Голос Лилит сладок и твёрд, – Я не лечу в Салоники. Мне нужен ближайший рейс на Константинополь!
Подруги
(Под редакцией Евгении Евстрафиу)
Годами проверенной дружбе с Ириной И. Посвящаю.
«Зависть… зааааааависть… за-аа – аавиисть-ть… Хошь скажи громко и хлёстко, ну как каркни: «Зависть!», хошь – протяни нараспев: «Заааа-аааав…» – и на пол тона ниже: …и-и-ииисть»» – ничё не меняется.
Некоторые ещё вдобавок разглагольствуют по поводу «цвета» зависти: дескать, есть «чёрная», есть «белая»… Вот, вот… Дескать «белая» – это хорошая, типа стимулирует человека к действию, а «чёрная» – нехорошая, тоже, собственно, человека к действию стимулирует, но вроде бы по-другому. Разница между первым и вторым действием исключительно в методах достижения самой «цели», которая как две капли воды похожа на уже достигнутую впереди идущим. Дескать, «белая» очень полезна, она облагораживает и является «не догмой, а руководством к действию», ну, а «чёрная», типа, вызывает в сопернике низменные, некрасивые чувства, похожие на ошпаренного кипятком соболя… Одним словом – сложно все это. С непривычки не разобраться.
Вот-вот, а ещё есть зависть сиреневая, коричневая, голубая, фиолетовая и цвета незалежной Гваделупы.
Какая сказочная чушь! Зависть – это цельное чувство. Она одна. Она либо есть, либо – за редким исключением – её нет. Зависть – это не белый свет, который, проходя через стеклянную призму, переломится и разложится на все цвета видимого спектра. Хошь уговаривай себя, хошь не уговаривай – зависть это тебе не дули в форточку воробьям крутить.
Если она завелась – всё. Пиши пропало. А тварюга эта чем дальше, тем быстрее заводится, и всё большее количество людей, проснувшись поутру, и даже не вылезая из запуканной постели, внезапно обнаруживает, что стали обладателями такого яркого и мясистого чувства как зависть. И ведь никакого от неё спасу! Коль уж она завелась, то не помогут ни умопомрачительные «встречи рассвета» вдоль городского парка в костюме Евы под конец декабря; ни толчёный хвост пасюка, настоенный на слюне анадырской выдры, втёртый в проекцию лобных долей на лицо.
Всё! Она завелась. Она с тобой надолго, чтобы не сказать – навсегда. И что самое страшное: вот хочется отвлечься, успокоиться, сказать себе, вроде как и у соседа корова не вечна, отвернуться, снова залезть в постель, затащить туда же с собой ноутбук, открыть его на какой-нибудь из социальных сетей и-и-и… И внезапно начинаешь абсолютно явственно ощущать – ан нет! Не сдохнет у соседа корова! И мало того: судя по фотографиям в социальных сетях, даже свиньи расплодятся!
На маленьких, но уже цветных снимках рвёт душу чужая раскованность. Вот они твои бывшие одноклассники, один круче другого, все плотно отужинавших и в духах от «Орифлэйм».
Одна вся раскинулась на берегу залива. Закинув ногу за ногу, она прям сидит прям под пальмой, задом в песке и в руке у неё что-то холодное в бокале, а изо рта торчит трубка, в которую она это самое холодное сосёт.
Второй, с последней парты, в заграничном и, видимо, дорогом баре держит за талии сразу двух чаровниц, а над ним красуется нарисованная кружка с рекламой баварского пива.
Кто-то у себя на даче с воздухонепроницаемыми окнами, кто-то в машине, к которой бантик прикручен; вон придурок из восьмого «Б», так и не окончивший десятилетку, стоит около Ниагарского водопада с таким лицом, как будто он его и посадил.
А ты… а ты… Зимой и летом лежишь в своей кровати с ноутбуком под одеялом, потому что отопления в доме нет и вылезти тебе холодно. Хорошо, что сейчас лето. А того холодного, как на фотографии у одноклассницы в руках с трубочкой, тебе принести некому. А за стеной семья албанцев с пятью детьми упражняется в хоровом беге с препятствиями. И младший проснулся. Этот «а-а-а-о-о-о. абыр-абыр-абырвалг-абырвалг-Масква-швея!» Это он так учится говорить, как будто уже прочёл булгаковское «Собачье сердце». И не надо никуда торопиться, и не надо никого ждать. Хотя нет! Надо срочно вставать. Подруга же просила помочь. О! Надо же и её телефон включить. Вчера на нём было тридцать четыре не отвеченных вызова. Пришлось отключить, потому что просто не знала, что сказать очень культурному голосу с вибрациями на главных «и» и «омеге».