Он протягивал ей дубовую веточку с жёлудем.
– Смотри, – сказал он, – это дуб – крепкое и сильное дерево. Значит, если ты сохранишь его кусочек, то тоже станешь сильной и крепкой, и всё в твоей жизни будет хорошо. Ты запомнила?
Он строго смотрел на неё своими чёрными, глубокими глазами, без тени улыбки.
Она прижала веточку к груди. Мысли путались. Она благодарила судьбу за всё, что она в этой жизни видела и за всё, что её ещё предстоит увидеть. Хорошо, что было темно и, подошедшие Антон с Кристиной не заметили, что она еле сдерживает слёзы.
На обратном пути Тимофей не проронил ни слова. Казалось, он выполнил задуманное и теперь очень устал.
Они распрощались. Она поднялась в свой номер. Скорее всего – ей никто не звонил. Может даже и не думал звонить…
Назавтра пошёл дождь. И было тоскливо и грустно. Маленькая дубовая веточка лежала на тумбочке перед зеркалом, и теперь казалось, что их две. Но, Тимофей обещал, что всё изменится! Уже началось новое «завтра», а пока ничего не заметно…
От резкого телефонного звонка её подбросило на кровати. Неужели?! Неужели сейчас в трубке раздастся его голос?! Неужели он на том конце провода хочет сказать ей что-то очень нежное?! Или спросить как у неё дела? Пошутить, что соскучился…
– Ты любишь дождь? – Голос Тимофея заставил тихо улыбнуться, а на глаза почему-то снова навернули слёзы. Но, голос был на столько спокоен и ласков, на столько проникновенен, что казалось, нет на всём свете беды, которую бы он не мог бы для неё развести руками. Нет горя, которому бы он не смог помочь. – Хочешь погуляем? Можно надеть дождевик и боты и пойти в лес. Тебе нравится, как пахнет в лесу во время дождя? Знаешь, я один раз видел на мокрой паутине настоящего паука-птицееда. Может он ещё там. Хочешь, сходим вместе и я тебе его покажу?
– Я не могу… – Её голос срывался, – не потому, что дождь, просто… Просто не могу… И… и у меня очень болит голова… – Она боялась, что сейчас, в эту минуту он всё поймёт, всё узнает и у неё больше не получится спрятаться от этих чёрных, пытливых глаз.
– Правда? Ну, так я зайду к тебе? Тебе же одной плохо? Хочешь, я принесу с собой книжки и кроссворды? Можно вместе порешать. Книжки хорошие, интересные. Я думаю – тебе понравятся! Так мне придти? Я не надолго, не волнуйся.
– Хорошо, Тима. Приходи.
Она в такие пасмурные дни ложилась на кровать, накрывалась одеялом и обхватывала голову локтями. Так было меньше слышно внешний мир. Если закрыть глаза, то меньше видно. Когда тоска до судорог давила хрящи на горле, она могла так лежать сутками, борясь со спазмами и насильно заставляя себя проглотить хоть глоток воды. «Когда одиночество комом подступит под горло…»
Стук в дверь раздался почти мгновенно. Казалось, Тимофей давно стоял около её двери, и звонил с какого-то сказочного телефона. И вообще, всё, что делал он было сказочным. Он говорил, как в сказке, всё, к чему прикасались его руки, оживало, наполнялось энергией и начинало изнутри светиться нежно-голубым, мерцающим светом – светом горящего сердца.
– Сюрприз! – Вот и сейчас он стоял в дверях, упираясь в косяк обеими руками, – Угадывай!
Она высунула ему язык:
– Да, откуда столько счастья? Конечно же, не угадаю, и ты будешь смеяться!
Голова вдруг стала болеть гораздо меньше. Медленно уходила пульсирующая боль из висков, всё вокруг перестало расплываться, в комнате стало светлее и почему-то запахло ландышами.
– О! Счастье есть! Ты не права! – Тимофей как настоящий фокусник что-то собирался выдернуть из рукава. Ох, жаль Сонька его не видит! Она бы тогда точно поверила, что счастье есть! – Раз, два, три! Смотри! – Тимофей шутливо насупил брови, – Ты вчера говорила, что тебе мешает чёлка? А я купил для тебя заколку для волос! Можно я тебе сам её приколю?
– Приколи, конечно!
Он долго возился, сопел, брал прядку то потолще, то потоньше, то вообще отходил от кровати и смотрел на неё со стороны. Казалось, ему доставляет неописуемое удовольствие просто играть с её волосами. Брать их в руки, перебирать, поглаживать.
– Где же книжки? Ты же книжки обещал? – От головной боли не осталось и следа. На самом деле очень захотелось забыть обо всём, сесть вот так с ним рядом, порешать кроссворды или порисовать акварелью.
– Пока принёс только одну. Свою любимую. Мы всё равно сегодня больше не успеем посмотреть. Ладно?
– Конечно, пока одной хватит! Может попьём с тобой чаю? У меня и печенье есть!
– Чаю? Давай! На вот тебе книжку. Ты читай вслух, а я печенье попробую.
Он протянул ей довольно потрёпанную брошюру.
«Что это? – Подумала она, стараясь заглянуть под обёртку, чтоб увидеть название – неужели придётся читать вслух какую-нибудь очередную галиматью „королевы иронического детектива“ Дарьи, Марьи или как её там?! Ага! Не был бы её папа при Советской власти председателем членов Союза Писателей СССР, посмотрела бы я где бы её короновали! С таким папой любой может причислить себя к венценосным особам!»