Если опять после стольких лет кажущейся передышки так тошно и противно, что судить Дуську? Мало ли что у человека в голове происходит. Может она этими «Морганами» в мешках для мусора старалась залатать брешь в своей жизни? И отвезли её теперь, несчастную, на «экапе» в реанимацию то ли с инсультом, то ли с инфарктом, а может она вообще отравилась. Сожрала по пьянке в уличной забегаловке не свежий закусь и отравилась. Она сама шикарно готовит, но страсть как любит посещать всякого рода общепиты, гирарни, таверны. Что с ней произошло на самом деле, пока никто не знает, но похоже что-то очень страшное. Таких огромных синих глаз без зрачков Линда не видела никогда в своей жизни.
Всё-таки многих, очень многих Греция приняла нерадушно. В больницу, куда увезли Дуську попасть совершенно невозможно. Она новая, за городом, туда надо ехать сперва на автобусе, потом на такси, потом пешком через всю территорию в регистратуру, а она в самом конце больничного комплекса. Огромные новые корпуса, кругом снуют сильно озабоченные люди, то ли ещё больные, то ли уже больные. Интересно: у кого остановились те две её знакомые из Киева, заходившие к Дуське накануне? У них в Салониках есть близкие? И как теперь этим женщинам сообщить, что с Людмилой произошло несчастье? Может они приехали отдохнуть на море, с подругой повидаться, договорились вчера о встрече, поселились в гостинице у Дуськи то и лишнего дивана нет, а оно вон как нехорошо вышло. Они будут к ней ходить, в двери стучать, а она не откроет. Они искать её будут. Как всё это нехорошо… Надо им сообщить о случившемся. Но, как? Обзванивать все гостиницы в Салониках? Тоже нереально. Вот ужас какой…
Господи, как же быстро скачет время! Может что-то давно поменялось и в сутках уже не двадцать четыре часа, а гораздо меньше, только её – Линду об этом не предупредили? Прошло столько лет с тех пор, как Линда от безудержной тоски бросила всё и улетела в заснеженный Берлин, куда звало её сердце, а она помнит каждую свою мысль, каждое движенье. И ведь сердце не ошиблось! Вон он – результат той совершенно нереальной истории сидит – волосы по плечикам, в руках акварельные краски с, замазанной до самого кончика, кисточкой. Как же тогда, в самом деле всё было хорошо. С тех пор многое изменилось. Многое, а проще говоря всё, всё теперь по-другому. Эндрю хороший, он очень хороший, только совсем другой, он чужой и никогда, скорее всего, никогда не сможет стать «своим», каким был когда-то его отец.
И время летит, и мысли философские в голову лезут всякие. Вот к примеру: почему люди в одинаковых ситуациях ведут себя по-разному? Кто-то гасит пожар, кто-то от вида огня теряет рассудок.
В присутствии мужа Линда теряется, делается полной имбицилкой и как в детстве чувствует себя кругом виноватой. В чём именно? Она бы никому не смогла это объяснить. Как могло так произойти, что Эндрю похож не на своего отца, а на её собственную мать?! Картины с мамой, требующей каждый час измерять ей давление и при этом объясняющей «львиную долю» своей «болезни» самим Линдиным присутствием на планете Земля всё чаще преследуют её. Она к своему ужасу постоянно явственно осознаёт: всё вернулось, всё вернулось обратно, только теперь вместо мамы её «воспитанием» и «исправлением» с новыми силами занялся супруг Эндрю – абсолютный бездельник, деспот и тиран. Это страшно, это прискорбно и факт, с которым уже невозможно мириться, и выхода просто нет. Вдруг…
Всё произошло именно в Сашкин День рождения – двадцать пятого октября.
Шикарное настроение прямо с утра, музыка и внутри тела и снаружи; в салатнице «оливье», в духовке морковный торт – единственный, который Линда умеет печь.
Это совершенно, совершенно особенный торт! Каждый раз, отрезая гостям по кусочку, Линда кривит хитрую рожицу и спрашивает: «А как вы думаете – из чего коржи?» За столом поднимается шум, гости, перебивая друг друга, гадают, вычисляют, ковыряют в кусках вилкой. Чего только не говорят! Что корж на сметане, и на твороге, и на силиконе как губы у соседской Сулы. Но! Никто и ни разу не угадал, что замечательный шоколадный торт из простой тёртой морковки! Тут все ещё раз ахали и начинали просить рецепт, который Линда ни за что не давала. Да зачем это надо?