– А что у нас такого происходит? – Теперь Линда злорадствовала от души.
– Ребята, не надо ссориться! Надо находить компромиссы!
Сопа каимене, да ладно! Вот уж «открытие Америки»! Всю жизнь мы выискиваем и «находим» эти самые компромиссы, которые ничего не меняют. Не… это что-то нереальное… это опять двадцать пять…
Откуда, ну откуда у него такие замашки?! Это же надо – так нагло сидеть на моей шее и меня же стесняться, дескать «пятьдесят евро мало»! Ну, так возьми и доложи свои, если они у тебя есть.
Откуда в нём столько чванства и тщеславия?! Правда, иногда можно бывает в семейной жизни принять сии, пока никого не украсившие, черты характера, если есть с чего. Например – человек содержит всех, достаточно зарабатывает, или на худой конец хоть чем-то занимается или в постели бенгальский тигр. Про «постель» даже в воздух просто разглагольствовать смешно. Учиться Эндрю не может – говорит: «плохо запоминаю термины», «способностей к иностранным языкам нет», «от цифр голова кружится»; на сантехника отказывается потому, что «грязь», шофёром – «поясницу ломает», электриком – «опасно», ночным сторожем – «холодно», зубным техником – «не могу сидеть в закрытом помещении на одном месте», причём не ясно – «одно место» это он о стуле, или о своём заду. Теперь по крайней мере ясно, почему его папаша был совсем не против их брака и сплавил своего недоросля Линде. Со всех мест, куда Линда всё же ухитрилась засунуть мужа без какого либо захудалого диплома о специальном образовании, его то выгоняли, то он уходил сам. То ему сотрудник на работе «не так ответил», то они там все «тупые» и «порят херню»; то Эндрю наступил на гвоздь и проткнул стопу. Вот тут уже с гвоздём Линда усомнилась: может он сам вколотил себе ржавую железяку в ногу, чтоб сидеть дома и не работать? А, чего? Секунда и ты свободен – перевяжи и лежи. Но, ведь и лежал он не просто так!
У него хронически болело всё. Если захотеть устроить себе экскурсию и обследовать Эндрю сверху вниз, то выходило: головные боли не давали ему «открыть глаза», которые одновременно с головными болями стали «плохо видеть» и «чесались», за сим что-либо читать, хотя бы телефонную книгу, просто повышая свой интеллектуальный уровень, Эндрю не мог. Не мог ни специальную литературу, ни художественную, тем не менее, не смотря на свои «совершенно больные глаза», телевизор смотрел часами, очень радуясь физической подготовке самураев. В носу его, оказывается, «разрослась» перегородка, и он «задыхался», если плавал, и туда, в «разросшуюся перегородку», заливалась вода, то «не выливалась уже никогда и мучила» его, и он по-новой «задыхался». Уши простуживались, стреляли, болели и слышал он в эти уши тоже плохо. Зубы периодически опухали, язык он обжигал, на губе вскакивал герпес.
Ночью заснуть Эндрю не мог «до пяти утра» и «крутился как пропеллер». Горло его от сигарет «першило и резало», он говорил, что в «носоглотке» у него приклеилась и висит «сопля» и даже неоднократно пытался её Линде показать в широко раскрытый рот. «Лёгкие забиты никотином и плохим воздухом» Эндрю делает в них вдох, «они не раскрываются», и он «медленно гаснет».
На вопрос Линды, от чего же ему не бросить курить, Эндрю удивлённо отвечал: «Ну, ты же знаешь, что я привык!». Желудок его хандрил, изжоги «хватали», сопровождая всё вышесказанное твёрдым стулом и кишечными вздутиями. Рука, поломанная в глубоком детстве, к вечеру, и на погоду то «ныла», то «выкручивалась», иногда делала и то и другое. «Беспокойные ноги» в кровати «бежали». Сердце «куда-то проваливалось» и «забывало вернуться на место». Эндрю знал, что такое заболевание называется греческим словом «аритмия».
У него были и солнечная и холодовая аллергии одновременно. На солнце он краснел, а в море – синел. Венцом всех проблем со здоровьем Эндрю был позвоночник, который периодически делал: «Круц!». Если происходил «круц!», Эндрю выпадал из общественной жизни на несколько недель. Он лежал в постели с закрытыми глазами и ходил в туалет с костылём. Если ещё добавить, что Андрей время от времени «простуживался», то выяснялось, что Линда хаст ноа айн мёклихкайт (у Линды есть только один выход (нем), и молодого супруга легче убить, чем вылечить. Ха-ха-ха! Вот теперь пусть новая жена его и обхаживает. Пусть ставит ему примочки, намазывает бутерброды и даже если хочет, смотрит сколько угодно на его соплю в горле. Надо будет сейчас Оксане для их … как его там, для свода домашних правил, для «статута» такое понаписать, чтоб новой «жене» скучно не было.