– Во конспирейшен, да Эд? – У Линды блестят глаза, и дёргаются ноги. Ей надо бежать и прыгать или ходить и подпрыгивать. Одним словом – всё чешется и зудит, – Эд, скажи честно. – Линда всё такие стала подпрыгивать, – тебе бы хотелось на моего «мужа» посмотреть? Тебе интересно? Мне на твою «жену» очень хочется посмотреть!
В кабинете делали всё скучно и неинтересно, заставляли Линду всматриваться в огромные рентгеновские снимки и пищать турбинной бормашиной; потом посадили в кресло одного из операторов и снимали крупным планом её руки с щипцами для верхней челюсти, на этом шарме «шапка» и закончилась. Начали обсуждать работу, все ходили, суетились, только Эндрю стоял один в сторонке и никто сейчас не обращал на него внимания.
Линде стало грустно.
Теперь, в самом конце начала, когда уже изменить нельзя ничего, Линда внезапно чувствует холодок под ложечкой. Неприятный осадок и ощущение свободного падения стали перебивать другие ощущения. Ей уже почти совсем расхотелось ехать. Расхотелось расставаться с Сашкой, с Андрюшкой. Какой ни есть, а всё равно свой. Зачем ей нужна была на фиг эта глупая авантюра?! Так и говорят – «нечистый попутал»! Почему этот, будь он не ладен, «нечистый» вечно её «путает»?! Да, есть в ней талант находить себе приключения на одно место, тут не поспоришь. А, уж как родители Эндрю отреагируют в Германии!.. О, да, да… дас ман зеа интересант веде! (Это должно быть очень интересно! (ломанный нем.). У них обязательно состоится разговор «по душам» с русскоязычной элитой лейпцигской синагоги.
– Всё? Вещи собрала? – Наконец-то они вернулись домой.
Если я не ошибаюсь, её зовут Марина? Мягкий овал лица, сохранивший детскую припухлость щёчек, тёмные брови вразлёт, фигурка гимнастки. Красавица.
После всех этих походов и съёмок по городу, работой с клиентами и на публику, Линда совершенно забыла, что надо ещё разыскать чемодан, собрать его, сбегать в супермаркет купить «подарки», забрать со школы Сашку, приготовить ей ужин. Точнее – сперва приготовить ужин, а потом приводить Сашку. Из головы стайкой испуганных воробьёв выпорхнуло абсолютно всё и упорхнуло далеко и напрочь. Что брать? Как брать? Куда класть? Одежда должна хоть капельку сочеталась сама с собой и с представившимся случаем. Линда так давно ничего не посещала и за ненадобностью не обновляла свой гардероб! Кроме шуток: что её ждёт в новом доме? Если придётся ухаживать за скотиной, то нарядная кофта и фильдеперсовое платье со стеклярусом ей ни к чему, да и нету их вовсе. А, если там те, богатые из «Одессы», которые фаршируют «коленки моли», как говорила Оксана, то Линде в штанах с нарисованными ею же языками пламени на ляжках неприлично появляться. Как она будет выглядеть в дешевых кедах на персидских коврах или дубовом паркете?! Сколько вопросов… А коли их так много, то, соответственно, и не надо заморачиваться вообще, а просто брать с собой совершенно нейтральное, приемлемое даже в дошкольных учреждениях. Чтоб и в свинарник и на ковры. И вообще – нечего переживать, надо всегда быть собой. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под нас! Ля-ля-ля!»
– Может вы уже ляжете спать? – Марина заботливо помогает Линде складывать вещи. Она тоже переживает и всё время обращается к Линде по-разному: то на «вы», то на «ты», – Завтра в шесть утра из гостиницы приедет съёмочная группа в полном составе, и вы поедете в Афины, ты же помнишь, что летишь афинским рейсом? Из Салоников билетов не было. Придётся и вам с сопровождающим и второй мамке воспользоваться услугами столичного аэропорта. Рейс в четырнадцать часов, вы отсюда выезжаете очень рано. Сейчас надо хорошо отдохнуть и выспаться. Завтра у тебя, Линда, тяжёлый день. Так что заканчивай приготовления и спать, спать, спать.
– А сколько дней идёт это шоу в телевизоре? – Линда всё время не успевала задать этот, очень интересующий её, вопрос.