– Да-а? – Линда была ошарашена их осведомлённостью. Если бы это был тридцать седьмой год прошлого столетия, она бы решила, что её везут на Лубянку, или как там у них в Киеве называлось такое же место? А, в двадцать первом веке… не, на Лубянку сейчас – это навряд ли. Нехило, однако, ман мусс има фит зайн! (Надо всё время находиться в форме (искажённый немецкий). Сейчас лучше прикинуться полной дурой, если получится, конечно.
– Так это ж не я писала! Аха-ха! Это с моей странички заходил Андрюшкин друг!
«Кажется не прошло. Они переглянулись, они явно в курсе, что в Греции Эндрю друзей себе так и не нажил. Раз они смотрели мою страничку, значит заходили и к нему. Грубо, грубо работаешь, дорогая!»
– Долго нам ещё ехать? Писать хочется! – Ещё одна попытка европейской бесшабашности.
В салоне зашевелились. Линда поняла – Слова услышаны, киношники вовсе не спят, на этот раз получилось.
– Уже скоро. Кстати – у вас с собой что есть: планшет, ноутбук, мобильный телефон?
– Телефон…
– Сдайте его, пожалуйста, мне, вас, я думаю, предупредили, что на всё время съёмок связь с домом запрещена?
– Предупредили… – Линда роется во внутренних карманах. Старенькая «Нокиа» чудесным образом перекочевывает в чужую сумку.
Линда подумала, что пора бы начать отличать молодых людей, а то она задаёт вопросы, кто-то что-то ей отвечает, а кто – не ясно, и если в них не разобраться, получается, они все вместе, а она одна. Собственно так оно и есть – они все вместе, а она одна. Кто они, собственно, такие? Она их вообще не знает. Мы вместе едем, едем, а куда? Может круги даём? Или докатили до каких-нибудь «Козьих дышл» за двести километров от Борисполя? Вот она дура! Даже не удосужилась посмотреть в интернете, есть ли вообще в Украине телевизионный канал с таким названием. Вдруг нет?! Мчат они на своей «газели» по тёмным улицам с одноэтажными домами. Если в подвале одного из каменных коттеджей оборудована подпольная операционная, сдадут её эти архаровцы на органы и, полетит она в своё последнее путешествие, хорошим доктором аккуратно нарезанная на части, аж до самого города Израиля по дорогой санавиации с красным крестом на боку, на радость богатым израилитянским клиентам. Органы у неё хорошие, большие, здоровые, одни лёгкие чего стоят – упругие, розовые, лёгкие человека, давно бросившего курить.
– А у меня в печени живёт старый толстый эхинококк! – От страха чуть не доложилась Линда, чтоб «телевизионщики» поняли – её органы на самом деле не так безупречны, как кажется на первый взгляд, но не успела.
Машина мягко съехала на обочину.
– Всё, приехали, – тот же голос с шёлковыми волосами, рассказавший про страничку в «одноклассниках» возвестил об окончании путешествия.
И куда теперь идти?!
Линда прижимала к себе чемодан и совершенно не собиралась высовываться из, предусмотрительно приоткрытой для неё, створки «газели».
Что это за темень такая?! Маленькие, скособоченные халупки, покосившиеся фонарные столбы без фонарей. Или они в темноте такие? Совершенно жуткая деревянная елда посреди улицы, похожая на её кухонный стояк водяного отопления с родной надписью «МОМЕНТО МОРЕ» красным лаком для ногтей, и там от неё провода идут влево и вправо. Тусклые, еле живые лампочки роняют мерцающий свет на мостовую. Они шутят?! Это жуткая, незнакомая деревня! Здесь даже асфальта нет, вон в свете фар камни торчат. «Дом, дерево, фонарь, аптека… Нифига се!!! Вот это я вляпалась, вот он – обещанный мне Киев! Да, такого „Киева“ она в своё время насмотрелась в детстве выше крыши, только тогда этот „Киев“ назывался „Третьим посёлком Мариинского канала“ и жили в нём одни уголовники». Да не пойдёт она на хрен никуда! Зря только в красивые штаны в аэропортовском туалете переодевалась.
– Ты пока сиди тут, – голос, читающий «одноклассников» угадал её мысли, – мы сейчас проверим, всё ли готово к твоему приходу, и вернёмся за тобой.