Девочка опасливо выглянула из-за занавески, но увидев, что Линда на самом деле не припадочная, осмелела и вышла вся.
– Вальдемар! – Линда, прихватив брюки на бёдрах по шву, присела в глубоком книксене, – Теперь вы, мой господин, не к ночи будет упомянуто, и повелитель тоже мой, которому противопоказано «ани мити чашку писля себя». С сей минуты и таперича навеки вы будете не «Володенька», и ни в коем разе не «Вовчик» или «Фафан», а вы таперича будете «граф Вальдемар». Типа «граф Дракула», а вы тоже «граф», но не «Дракула», а «Вальдема-а-а-ар!», для приближённых уменьшительно-ласкательно «Ма-рик», – нараспев повторяла и повторяла Линда, – Феерично, не правда, ли?!
– Мне… мне нравится это имя, – Володимир явно пребывал в состоянии, сродни коматозному.
Линду, чёрт, несло! Видимо сказались и перелёт, и голод и тёмная дорога из аэропорта, и перемена климата. Она никак не могла остановиться. Теперь она носилась по кухне, шутила, острила, меняла голоса, дурачилась. Так ведёт себя породистая гончая, долго без дела сидевшая на цепи и выпущенная наконец хозяевами на волю.
Володимир предложил всем чаю с бутербродами.
Линда не знала, который час, она совершенно потеряла отсчёт времени. Ей казалось сейчас очень поздно.
Было действительно поздно.
Маришка во все глаза смотрела на «новую мамку» и никак не могла понять – откуда из неё выскакивает столько шума? Мама-учительница, безусловно, говорила ей, что «девочка должна быть скоромной, тихой, покладистой». А, эта, приехавшая из далёкой Греции тётка орала и ржала как недорезанная, совершенно не заботясь, нравится это кому-нибудь, или нет. Она никого не стеснялась и вела себя ужасно громко. Эта бешеная тётка за несколько часов ухитрилась поставить всю корректную и дисциплинированную съёмочную группу на уши, они заулыбались, разговорились. Маришка поймала себя на преступной мысли, что ей… что ей это нравится, но, тут она вспомнила, что так «подводит» свою маму, смутилась и покраснела.
Все вместе пили чай, потом Линде задавали ничего не значащие вопросы, она с удовольствием на них отвечала. Это называлось «дневники».
– Всё! Снято! Теперь спать, – Инна давно поняла, что Линдины «прыжки» уже даже не для камер, это истерика. Знала «помощник режиссёра», что так выплескивается, долго сдерживаемый пенящийся поток, с дьявольской силой сметая всё на своём пути.
Группа уехала отдыхать, оставив в доме ночевать только Иннеску, а утром на полном серьёзе всех разбудили в шесть часов.
Первый день реалити
Первый день съёмок в действительности считался вторым. Линда отлично выспалась и теперь всё ей виделось в другом ракурсе, более миролюбивом и спокойном. Страхи и опасения, что её тут «сдадут на органы в город Израиль» с ударением на второе «и» при свете дня были смешны и необоснованны. Вон, какие ребята из съёмочной группы симпатичные, улыбчивые и все время заглядывают ей в лицо. Разбудили утром, безусловно, очень рано, не пожалели, а что делать?! Договор есть договор. Восемьсот евро приходится отрабатывать. Надо таперича по статуту бечь в лес и … Не… это, естественно, уже перебор: купаться по такой холодрыге она не будет однозначно. Володимир пусть сам лезет в эту самую прорубь, и Линда с удовольствием будет любоваться на его водные процедуры. Ну, вот почему нельзя пользоваться компьютером?! Она бы сейчас посмотрела и прочла, что такое «купель» и зачем в ней плавать. С другой стороны – морозов точно пока не было, откуда взялась прорубь? Может искусственная, или не прорубь вовсе?
Вчерашняя групповая тайная вечеря продлилась до полуночи, и Линде с прискорбием сообщили, что рабочий день не нормирован и такие «дневники» как вчера будут писаться на камеры каждый день, во сколько бы съёмка не заканчивалась. «Дневник» – это диван в самой большой комнате, на который по очереди сажают всех участников реалити по одному, выключают свет, закрывают дверь, и их там «помощник режиссёра» Иннеса расспрашивает о разных вещах. Например, вчера вечером она спрашивала «какое впечатление произвёл на Линду дом? Что она думает о хозяевах?»
На Линду «дом» вчера впечатления не произвёл, потому что слишком хотелось отдохнуть и помыться. Утро началось в Салониках, потом плавно перетекло в Афины, а вечером уже был Киев. Не слишком ли много для психики нервозного человека? Нервозной же Линда была безусловно с силу своей специальности. Стоматолог и должен быть всегда начеку, то есть расслабишься, работая во рту, вовремя не отдёрнешь руку – пальцы могут откусить, и они останутся откушенными во рту клиента. Вот и развились в ней условные рефлексы порочного, невротического типа.