– А, я всё хотела тебя спросить: зачем они всё в землю закапывались? С ума сойти как интересно.
Она ещё много о чём хотела спросить, но съёмочная группа уже давно поодаль переминаться с ноги на ногу, честно ожидая пока Вальдемар с Линдой вдоволь наговорятся и изволят вылезти из машины.
Этим двоим выходить совсем не хотелось. Им хотелось, чтоб весь мир во главе со съёмочной группой оставил уже их в покое и они оба были безумно благодарны Иннесе за её понимание и якобы «приказ» ехать на машине без съёмочной группы; они были ей благодарны за разрешение подержать друг друга за руки, за возможность наконец сказать друг другу хоть несколько слов. Линда давно не чувствовала в себе такого буйства крови. Можно сказать, с того дня, как в свои шестнадцать лет впервые увидела Голунова. Она никогда не поверила бы, что такое может повториться и совсем с другим человеком. Странно… странно всё это и одновременно страшно. Это очень страшно, потому что всего через несколько дней съёмка закончится, и скорее всего, они больше никогда друг друга не увидят. Как дальше жить?!
– Ничего, подождут! – Вальдемар хмуро посмотрел с сторону камер, – А вот это вот здание на территории монастыря – бывший Институт Пчеловодства. Тут по дороге, когда будем ехать домой, я тебе покажу… нет, не в этой стороне, вот сюда повернись… – снова его властные руки уверенно обняли Линду за плечи и развернули в противоположную сторону, – вон он, вон там был Институт Растениеводства. Потом они разорились, или я не знаю, что произошло, и его закрыли. Помнишь, ты спрашивала про те редкие породы растений, что у меня дома на подоконнике? Да, ты права, это они мне иногда дарили черенки, отростки, я потом выращивал целые деревья. Кофейное дерево мне действительно подарили именно там. Я частенько захаживал в оба эти Института. Там всё по-другому, всё круто да и красиво, глазу приятно, прямо ботанический сад под открытым небом. Их перестали финансировать, выселили отсюда, всё пришло в запустение и упадок, и пчеловодство угробили, и растениеводство. Но, я уверен, люди возьмутся за ум, поймут некоторые прописные истины, поймут, что надо жить в гармонии с самим собой, с природой, иначе они сами себя погубят и всё человечество, да, Марго?
Ей показалось, что прямо сейчас, прямо под стенами монастыря, прямо на глазах у всей съёмочной группы и, пришедшего на моленье, народа, он её прижмёт к себе и поцелует. Страстно… прямо во вздрагивающие губы.
– Даже ты, даже ты у меня иногда бываешь как упрямая девочка, не слушаешь, когда тебе говорят умные вещи, что уж о других говорить. Мир сошёл с ума. Ничегоо-о-о… скоро всё встанет на свои места.
Таня, теряя терпение, отделившись от камер, направилась в их сторону. Но, влюблённые не стали дожидаться стука в окно и сами выпрыгнули из салона.
Вальдемар водил её по древней земле Свято Троицкого Китаевского монастыря, рассказывал о Серафиме Саровском, о старце Досифее, съёмочная группа тащилась сзади, удерживая дистанцию, пытаясь делать вид, что они вообще не с ними.
– Откуда же взялся этот удивительный монах, Досифей? Откуда же взялся в Киеве этот удивительный старец? А вот откуда; в церковных архивах сохранилась такая вот версия жизни великого подвижника: в тысяча семьсот двадцать первом году в Рязани у богатых и знатных дворян Тяпкиных родилась дочь Дарья. Жила она в роскоши, окруженная лаской и родительской любовью. Ее родная бабушка, овдовев, постриглась в монахини в московском Вознесенском монастыре. По просьбе этой самой бабушки отец и мать однажды привезли двухгодовалого ребенка в Москву и оставили девочку в монастыре. За тихими стенами обители маленькая Даша пробыла до девяти лет. Выучилась молитвам, церковным обрядам, привыкла к аскетическому укладу жизни, вела себя строго, росла тихой и застенчивой. Но, пришло время уезжать, и вот когда девочка вернулась домой, внезапно поняла, что жить так не сможет, что все эти красивые наряды и суета высшего общества не для нее. Последней каплей стала новость о том, что ее, пятнадцатилетнюю барышню, родители задумали выдать замуж. Тогда Дарья и решила покинуть родительский дом. Она остриглась, купила мужскую крестьянскую одежду и пешком добралась до Троице-Сергиевой Лавры, – Вальдемар рассказывал, будто смотрел фильм, видел перед собой молодую девушку из аристократической семьи, строптивую и гордую, не желающую выходить замуж за нелюбимого, видел всю её боль и понимал весь ужас её положения, – выдавая себя за подростка, Даша попросила принять ее в послушники. Царский указ тогда запрещал скрывать в монастырях беглых, в те времена было много и разбойников и каторжников, но худощавого «отрока» Досифея оставили тайно. Так она и стала рясофором Досифеем, на всегда забыв о том, что родилась девочкой. И многия, многия чудеса творил монах Досифей, многим людям вернул радость и здоровье, многим даже жизнь. Вот такая вот красивая история.