Никто не возражает. Гарик удовлетворённо кивает и идёт вперёд. Марик вытаскивает из багажника рюкзак с продуктами, обнимает Светку и направляется вслед за другом.
В носу у Марика щиплет. Обледеневшие сопли изнутри колют ноздри. Света идёт, еле волоча ноги, смотрит только в землю.
Через пару километров она обессилено падает на трассу. Марик к тому времени уже державший замёрзшие, нечувствительные руки в карманах, скидывает бесполезный рюкзак и садится рядом:
-- Света, надо идти.
-- Я не могу.
К ним ковыляет Гарик:
-- Что у вас?
-- Она устала и хочет отдохнуть, -- стараясь широко не открывать рот, говорит Марик.
-- Ясно... Я слышал, в снегу теплее, чем так, на открытой земле. Предлагаю одному остаться ловить машину, а остальным зарыться в сугробе оврага.
У Марика нет сил ответить что-либо. Он кивает и показывает рукой в сторону, мол, идите, грейтесь, я поголосую. Света встаёт и, шатаясь, идёт вслед за Гариком.
Марик вытаскивает сигарету, щёлкает зажигалкой и разочарованно выплёвывает сигарету на землю.
"Счастье... Счастье -- понятие относительное", -- думает Марик. Он с радостью вернул бы все свои проблемы месячной давности, лишь бы Даня был жив, лишь бы им всем оказаться дома -- в тепле.
Сессия -- проблема? Отсутствие больших денег -- проблема? Заболевшие зубы -- проблема?
Марик ухмыляется. Жить -- вот это счастье. Жить... Холодно...
Марик трёт замерзшие щеки и, плюнув, спускается в овраг. Ложится рядом со Светкой, обнимает её. Хорошо. Долгожданное тепло обволакивает тело. Глаза слипаются. Спать...
Марик проваливается в дрёму.
Где-то вдали по трассе сверкают фары.
Глобальные перемены
Жарким утром августа сего года Степан проснулся с чувством, что в жизни надо что-то менять. Высунув из подголовья мокрую от пота подушку, перевернулся на другой бок и попробовал уснуть. Сон не возвращался.
Напротив, Степану вдруг захотелось встать, сделать зарядку и принять душ. Он выторговывал у самого себя право поваляться ещё полчасика в обмен на утреннюю пробежку. Однако лежать на мокрой и смятой простыне оказалось неудобно, даже неприятно. В итоге вместо положенного получаса Степан пролежал только восемь минут. Зато и пробежка заменилась на три приседания.
Приседания Степан сделал крайне нехотя. В коленках при этом что-то хрустнуло. "Буду чаще приседать", -- успокоил себя Степан и направился в ванную комнату. По пути успел нажать на кнопки питаний чайника и системного блока, чем, соответственно, включил чайник и компьютер. Чайник отреагировал лишь красным индикатором, компьютер ответил двумя: красным и зелёным. Зелёный подмигнул Степану, радуясь возвращению к жизни.
Наскоро почистив зубы и умывшись, Степан поглядел в зеркало. "Красавчик!", -- подмигнул отражению. Вспомнил было, что хотел принять душ, но сразу же забыл. Вернулся в комнату, где уже закипал чайник.
Щедрой рукой высыпал в чашку кофе, сахар и залил кипятком. Кофе поднял не только настроение, но и кое-что ещё. И тогда Степан вспомнил о своём желании что-нибудь поменять в своей жизни.
"Да! Именно сегодня! -- возликовал он. -- Именно сегодня я коренным образом изменю что-то в своей жизни!".
Онанировал Степан с этого утра левой рукой.
Глупость человеческая
-- Ну, всё, как полагается: поляну накрыл, попрощался, сказал, что никого никогда не забудет и скрылся в неизвестном направлении.
-- Так просто? А чем мотивировал?
-- Переездом в другой город.
-- Обалдеть! Работа же у него была, как говорится, "не бей лежачего", квартира, авто, бабы, все дела... И куда он переехал?
-- В какой-то Мухосранск.
-- А что там? Родина его, что ли? Предки?
-- Родина его -- город-герой Москва.
***
Самым сложным было изобразить восторженный голос:
-- Мама! Можешь меня поздравить! Я -- студентка!
Конечно, мама не сдержалась и заревела от счастья прямо в трубку:
-- Доченька, умница ты моя, надежда и опора...
Конечно. Всегда была отличницей, любимицей преподавателей, и путь её, казалось, будет светлым. Все знали, что Настя будет учиться в Москве. А где же ещё? Мать взяла кредит в банке, "чтобы было, на что Настеньке до Москвы добраться, и на первое время, на учебники те же..." Сбережений в семье никогда не было. Отец лет восемь лет назад утонул, с тех пор мать тянула и Настю, и полоумного Колю.
-- ...Учись хорошо, лекции не пропускай, допоздна не гуляй... -- мама всё говорила и говорила.
Настя поддакивала и с трудом сдерживала ком в горле. В институт она не поступила: не хватило пары баллов. Хорошо хотя бы, что за квартиру заплатила за два месяца вперед: как раз время найти работу.