— Своих указчиков хоть отбавляй, — пробормотала Нюська.
Алешин сделал вид, что не расслышал их слов, отошел в сторону и, надев шляпу, начал мять папиросу.
— Угости, Степаныч, городской, — попросил Ребров. — От самосаду душит.
— Надо, дед, отвыкать, коли душить начало. Здоровье дороже табака.
— Да лях с ним, со здоровьем этим. Больно мы нужны кому! — Старик закашлялся. — Мужику такой табак не под стать, легок больно.
— От сена подальше, куряки! — заметила Нюська.
— Замечание правильное, — согласился секретарь.
Он посмотрел на тучу, заслоняющую над лугом солнце, потом на стоящих женщин, спросил:
— А чего вы ждете? Пока сено дождем намочит?
— Тебе что за печаль? — выступила вперед Авдотья. — Сено наше, что хотим с ним, то и делаем!..
— Авдотья, обуздай язык! — одернула ее сверху со стога Жбанова. — О нас тревожится человек.
— Больно нужны мы ему. Он скорее печется за себя. Сделаем дело, и его похвалят.
Отстранив Авдотью, в круг вошла Нюська, широко раскинула руки, озорно выкрикнула:
— Расступись, народ. Дайте вилы секретарю райкома. Разве не видите, пособлять пришел?..
— Могу и помочь! — Алешин начал засучивать рукава. — Только чур не отставать.
— Цыплят по осени считают, — дерзко ответила Авдотья. Она взяла увесистый навильник, бросила его на стог.
— Держись, молодец, посмотрим, почем сотня гребешков! — подхватила Нюська.
Алешин поплевал на ладони, всадил вилы в первую попавшуюся копну, увесистый навильник поднял над головой.
— Бросай на меня! — крикнула Жбанова и подхватила сено граблями.
Алешин дернул за черенок. Вилы выскользнули из рук, ударились о землю, отвалился один рожок.
— Это тебе не бумажки писать, тут думать надо! — не унималась Авдотья.
— Ничего, попервости бывает! — услышал он позади себя голос Варвары. — Возьмите мои. Они поудобнее.
— Ничего, пусть привыкает! — насмешливо бросила Авдотья. — Это пользительно.
— Придержала бы язык-то! — строго сказала Варвара. — Мелют черт те что, разбору никакого нет. — Она обратилась к Алешину: — Вы, Павел Степанович, не горячитесь, спешкой не возьмете. Во всяком деле терпенье нужно. Набирайте навильник не с рывка, а плавно, вот так. — Варвара, приподняв от земли вверх рожками вилы, начала нанизывать на них сено. Ее примеру последовал и секретарь.
— Так, так хорошо! Теперь подавай на стог.
Он бросил навильник упругим, молодцеватым движением. Его подхватила Надя. Труха посыпалась ему за воротник. Потемневшая от пота рубаха прилипла к лопаткам. Тело покалывало, зудело. «Ввязался, теперь отдувайся…» — недовольно подумал он.
— Пойдет дело! — заметил Ребров.
— Почему бы и не пойти?.. — отозвалась Варвара, наблюдая, как старательно набирал секретарь очередной навильник. — Учись, учись, Павел Степанович, в жизни все пригодится.
К стогу на двуколке подъехал Горбылев.
— Силы пробуешь, Павел Степанович? — весело спросил он, разнуздывая жеребца. — Давай, давай, полезно. А то сидишь в кабинете, вот и ерунда получается.
— Не вредно и тебе позаняться этим, — отозвался секретарь райкома. — Иди-ка, покажи личным примером, как надо работать.
— Он у нас благородной крови. Руки испортит! — подхватила Нюська.
Горбылев вспыхнул, но промолчал. Варвара с укоризной взглянула на Нюську. Но та не сдавалась.
— Вот и вилы запасные есть.
— Ну, размахнись рука! — Стараясь казаться веселым, Горбылев шагнул к копне.
Навильник, другой, третий… Пот тонкими струйками пополз по лицу, шее. Ко лбу свалившимися клочьями прилипли волосы, усы опустились, намокли. Со стороны казалось, что он таял, как снежный ком, подгоняемый солнцем, которое иногда выглядывало из-за туч.
Наконец силы Горбылева иссякли. Воткнув в землю вилы, рукавом рубахи он стал вытирать мокрое лицо, искоса поглядывая на работающих. Взгляд его задержался на Варваре, которая ловко орудовала вилами.
«Как это все у нее получается! — подумал Горбылев. — С такой не пропадешь».
Ему вдруг сделалось душно. Беспокойно забилось сердце. Он даже прижал его ладонями, страшась, что могут заметить волнение. Кравцова точно догадалась, отвернулась к стогу, подхватила на лету падающее сено.
— Это тебе не по полям расхаживать ручки в брючки да людей подгонять, — нарушила строй его мыслей Нюська. — Спасибо секретарю райкома, а то бы и не увидели, на что ты гож.
Алешин набрал поувесистей навильник, поспешно бросил метальщикам и снова вонзил вилы в копну. Нюська старалась сравняться с ним. Колхозницы наперебой отправляли на стог навильники.