— Крепко угостила! — собирая со стола посуду, бросила она вслух. В душе ее вспыхнула надежда: может, хоть это повлияет?
4
Хмель будто выдуло сквозняком. В ушах все еще звучал упрек Жбановой. Что Петр мог сказать против правды? Как это случилось, почему он оказался с Бадейкиным? Нашел себе дружка! Послышалось, словно кто-то позади ясно произнес: «Собутыльник!» Обернулся. Никого не было. Только в сумраке ветер ворошил на ветках листву.
«Не свихнулся ли? — подумал Петр. — Надо выкупаться, все пройдет…»
Он спустился к реке, разделся, бросился в воду. Его подхватило течением, понесло. Плыть далеко опасался. Мало ли что может случиться ночью? Окунувшись с головой несколько раз, Петр вышел на берег. Содрогаясь от прохлады, быстро натянул на себя одежду и медленно стал подниматься к саду. Ветер копошился в густых ветвях ракит. В тихом шелесте чудилось, словно кто-то нашептывал: «Собутыльник! Собутыльник!..»
Петр подошел к саду. Яблони будто показывали кому-то на него ветвями. Он опрометью бросился к дому. Ему показалось, что и они насмешливо нашептывали то же ненавистное слово: «Собутыльник! Собутыльник!..»
В окнах горел свет. Мать поджидала его с работы, готовила ужин. Петр отошел от дома, присел на попавший под ноги чурбак. В ушах, как назойливый сверчок, все еще верещало: «Собутыльник! Собутыльник!..» Его встревожила мысль: «Теперь узнают все. Дойдет слух до Нади. Как она посмотрит на это?» И тут же в ушах зазвучали слова Бадейкина: «После Жбановой к Авдотье зайдем». Сразу стало ясно, зачем он звал туда. Сжав до хруста в пальцах кулак, Петр посмотрел вдоль улицы. Из темноты выплыла фигура человека.
— Это ты, Петрух? — прошептал Бадейкин. — А я тебя ищу… Здорово она нас, а? Ну и баба, черт! Привыкай, ты не барышня! — Он похлопал Петра по плечу.
Тот вздрогнул, как от удара.
— Что молчишь? Аль дошел? Слаб ты, парень… Ничего, обшоркаешься… Пойдем к Авдотье, поправишься.
Петр приподнялся, взмахнул кулаком. Тишину ночи нарушил сдержанный крик.
— Ну, помни! — прохрипел, поднимаясь с земли, Бадейкин.
Парень толкнул его в плечо. Он, присев на карачки, стал пятиться к дороге.
— Уходи, гад, пока цел! — стиснув зубы, прошептал Петр.
В эту ночь он почти не спал. Ему все мерещилось, кто-то шептал: «Собутыльник, собутыльник!»
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
1
По капустному полю с утра ходила Варвара и косарем, как шашкой, срубала кочаны. Их подхватывали Надя и Нюська, бережно укладывали в корзины, таскали к дороге в бурты.
Было еще рано, но роса уже сошла. Солнце припекало, как в полдень. Струившийся пот застилал глаза, мешал работать.
Варвара, обмахнув концом платка лицо, крикнула:
— Вы, девки, поласковей с кочанами, чтоб не побились. Надо сдать по первому сорту.
— Ни черта с ними не станет, — обернулась Нюська. Глаза ее стали колючими. Она отвела назад руку и кулаком ткнула себе в спину. — Они и так вот здесь, в горбу, сидят.
— Мы их, тетя Варя, как яйца, укладываем, — заверила ее Надя.
От деревни донесся гул. На дороге, поднимая облако пыли, показалась колонна машин.
— Откуда такая пропасть? — удивилась Надя.
— Из района пришли, — дружелюбно отозвалась Нюська. — Сам председатель за ними ездил.
Машины остановились у буртов. Из кабины вышел Горбылев.
— Ну как она? — кивнул он на капусту.
— Сахарная, с чаем можно пить! — пошутила Варвара.
— Слишком дорого обойдется твой чай! — вмешалась Нюська. Глаза ее сделались злыми.
С задних машин подошли Тихон Цыплаков и Терехова. Шофер одного из грузовиков открыл борт кузова, пододвинул к краю весы. Их подхватили Ребров и Денис Прохорович.
Надя и Нюська быстро наполняли корзины, ставили на весы. Отсюда кочаны перекочевывали во вместительные кузова. Старики — Ребров и Цыплаков осторожно укладывали их рядами, будто это была не капуста, а нечто необыкновенно дорогое.
Груженые автомашины отъезжали, их место занимали другие. Когда капусты не стало в буртах, то остатки ее начали сносить к весам с поля.
— Давай, давай горяченьких, — приговаривал Ребров. — С пылу, с жару, на копейку пару.
Старик Цыплаков хитровато усмехнулся в бороду, словно про себя говорил: «Ладно, ладно, посмотрим, что будет…» А вслух бросил:
— От такой капусты в кармане не будет пусто.
Кочаны наконец были подобраны, взвешены и уложены на грузовики.
— Ну, Татьяна Васильевна, — обратился к Тереховой Ребров, — теперь прикинь, во что обошлось?