— Ну, иди спать, — послышался громкий голос Петра. — Мне еще к тракторам нужно. До завтра. Приходи к лодке.
Шаги стихли. Надя осторожно открыла дверь, не зажигая лампы, выпила кружку молока, улеглась в постель.
4
Кондрату не лежалось. Как только услышал, что дочь заснула, поднялся. «В лес бы сейчас, — думал он. — Да картечь вышла, и порох кончается. Может, махнуть в город? Рано только…»
Кондрат захватил с собой охотничью сумку на всякий случай, положил в нее сетку и вышел из избы. Ночь встретила его теплым ветерком. Крупные яркие звезды колыхались в реке. За кустами ивняка смутно мерцали пастушьи костры. Занятый своими думами, он не заметил, как подошел к одному из них. Вокруг, пофыркивая, шумно дышали лошади. У огня прямо на земле, поджав под себя ноги, сидел Ребров. Голова его была откинута назад, заскорузлые руки вытянуты ладонями вперед. По другую сторону костра на разостланной шинели полулежал Петр. Он молча смотрел на пламя. Ветер разбросал по лбу подковки рыжих волос. На скуластом, рябоватом лице виднелись следы машинного масла.
«Уже на тракторе успел побывать, молодец!» — подумал Кондрат. И тут он почувствовал особое к нему уважение.
— Как ты думаешь, дядя Игнат, обгонит меня теперь Алексей? — обратился к старику парень.
— Это какой? Что во второй бригаде? Да ни в жизнь! — загорячился старик. — Виктор теперь, поди, назад скачет. Того и гляди, привезет эту… как ее… Фу ты, йодом мазанный, запамятовал!
— Малую бортовую?
— Вот-вот! — обрадовался Ребров. — Приладишь эту самую бортовую, в одни миг наверстаешь. До утра еще можешь вспахать не одну десятину.
По сучьям бегало, разливалось синеватое пламя. Оно то угасало, то вновь разгоралось.
Кондрату хотелось подойти, присесть у костра, завести тихий разговор. Но о чем он будет говорить? Постоял в стороне, потоптался на месте и пошел дальше.
Разговор у костра не на шутку взволновал его. Внимание Кондрата привлекло четкое цоканье копыт. «Должно быть, Виктор, — подумал он. — Запасную часть везет».
Где-то на моховом болоте затрубили журавли. Пролетели какие-то ночные птицы. Неподалеку зафыркал трактор. Кондрат подходил все ближе и ближе. Ноги его тонули в мягкой пашне, на сапоги налипали пласты подзола. В темноте перед ним что-то забелело.
— Мешки с семенами, — прошептал он.
В памяти всплыли годы, когда был хлеборобом. Его портреты печатались в газетах. В трудное для колхоза время он работал и на поле, и на ферме. До всего доходили его руки.
Трактор между тем уходил на другой конец загона. Гул мотора становился глуше.
— Так трудно, что и сказать не могу, — услышал Кондрат. — Подумаешь иногда: может, зря взялась? Слабая я…
Он обернулся и увидел на сваленных мешках двух женщин.
— Не нужно, милая, — отозвался немного хрипловатый голос Жбановой. — Ты молодая, сильная. Люди тебя поддержат. Миром все сделать можно. Вот без мира — дело никудышное.
«Да, — подумал Кондрат. — Ты права. Без мира — дело никудышное». Он внимательно вслушивался в разговор. Его поражали ласковые нотки голоса Жбановой. Женщина она строгая, а сейчас говорила мягко и тепло.
— Чего кручинишься? — добавила она. — Засеем дальнее поле овсом. Побольше свеклы посадим. Как они нас зимой выручили. А на парах горох попробуем. Вот нам и концентраты. Прямо сейчас надо поднатужиться и на первый случай сотенки полторы свиней поставить на откорм. Глядишь, и выскочим. Сосед-то твой умные вещи предлагал, а мы губы протрепали. Не хуже бы, чем у Плахова, у нас получилось.
«Помнят еще», — с радостью подумал Кондрат и решительно шагнул вперед.
— Кто тут? — испуганно вскочила Варвара. — А, это ты…
Кондрату показалось, что в ее голосе прозвучало разочарование.
— И какого рожна носит тебя по ночам? — проворчала Жбанова. — Людей только пугаешь.
— Не спится.
Кондрат подошел ближе. В темноте он показался Варваре особенно большим. Свет от фар упал на женщин. Кондрат встретился с ее глазами. Она отвернулась.
— Иди-ка, откуда пришел, не до тебя тут, — сказала Жбанова. — Или жалости ищешь?
Варвара молчала, низко опустив голову, пряча усталое бледное лицо. Ее рука скользнула вверх, надвинула на брови косынку. В тишине где-то в конце загона, словно огромный кузнечик, трещал трактор.
Неприветливая встреча обидела Кондрата. Он повернулся, зашагал в темноту. Ему хотелось в эту минуту, чтобы разразилась гроза.