На ферме Кондрата встретил звон ведер и бранный крик. В полумраке в конце прохода стояли толстая, коротконогая Наталья Сомова и подбористая, голубоглазая Дашка Ялышева. Они размахивали руками, старались что-то доказать друг другу.
— Что не поделили? — спросил Кондрат пастуха, который у ворот собирал вилами навоз.
— Прах их знает!.. — угрюмо отозвался Федот. — Как заведут с утра и зудят полный день.
Он сердито ткнул вилы в навоз и, раскачиваясь, точно по палубе, пошел по двору. У столика, где разливали доярки молоко, присел на кучу старой, почерневшей соломы. Закурил.
Кондрат, постояв у входа, последовал за ним. В углу, почуяв постороннего, злобно засопел, заухал огромный пестрый бык Монах. К нему повернули головы коровы, замычали, словно жаловались.
— Ну, разошелся, дурень! — прикрикнула на быка Жбанова, показываясь из другого прохода. — Тебе только бы бузить! — Она круто повернулась к спорившим дояркам, упрекнула их: — Пора и совесть знать! Скотина голодная, а они хоть бы что…
Кондрат заметил, как в ее темных глазах отразилась досада.
— Оштрафовать деньков на пяток, тогда будут знать! — пригрозил пастух.
— А ты их все возьми да и повесь на шею вместо медали, — обернулась к нему Сомова, положив на полные бедра руки.
Федот, придавив каблуком потухшую цигарку, проговорил:
— Пробросаешься… Не всегда будем за палочки работать.
— Грозилась свинья солнце съесть!
— Языком молоть ты норовиста, а какие у коров нашлепники по бокам, не видишь! — упрекнул пастух.
— Ей ничего не нужно. Она богатая! Мужик, чай, на отходе денежки выколачивает, — съязвила Дашка.
— Тебе тоже плакать не след. У тебя сосед много получает. Пригласи его вечерком, поделится.
И Наталья состроила презрительную гримасу.
Ялышева хотела ответить что-то едкое, но, увидев Кондрата, подхватила корзинку, начала набивать мелко нарезанной соломой. Коровы поддевали резку мордами, топтали ногами, но не ели.
— Потерпите, милые! — глядя на них, бормотал Федот. — Вот на траву выйдем, тогда уж…
Раздав корм, доярки взялись за подойники. Струйки молока, перегоняя друг друга, ударились о железное дно. Жбанова подошла к столику, установила на фанерке молокомер.
— Коза больше дает! Только зря сиськи рвут, скотину мучают… — не глядя ни на кого, раздумчиво проговорила она.
— Давно корма кончились? — тихо, как бы опасаясь нарушить ход ее мысли, спросил Кондрат.
Заведующая фермой поняла, что волновало бригадира. Сейчас этот вопрос мучил всех. Никто не ожидал такой затяжной весны.
— Третьего дня! — также тихо и односложно ответила она. — Вчерась ходила к соседям, в «Прилив». Думала, там одолжат. А у них так же худо. Говорят, едва-едва дотянут. Кто ждал такое?
— Н-да, положение, хуже не надо, — покачал головой Кондрат. — Ветошь косить не пробовала?
Жбанова пожала плечами.
— Где ее найдешь под снегом! Да и осень-то какая была. Погнило все. А вот ее, — кивнула она на солому, — не едят. Мы уж ее и парим и подсаливаем. Никак…
— Вот снег только, — вмешался в разговор пастух. — А то я читал одну книжку. Должно, в Сибири было. Бескормица одолела. Начался падеж. Одна умная голова — председатель решил весь скот выгнать на озимые. И ничего, выходились. А поле потом яровыми засеяли.
— Что говорить пустое! — не без раздражения оборвала его Жбанова. Она поправила прядку сползших на прямой, изрезанный продольными морщинами лоб, потуже подтянула концы темного полушалка, начала набивать корзину резкой. — Хотя бы горсть муки или зерна какого, — говорила она, захватывая руками мелкую солому. — Другое бы дело. А так, боюсь, не дотянут.
Лицо Кондрата вдруг оживилось. Весело взглянув на горбившуюся над корзиной заведующую фермой, он сказал:
— Федот-то правильно об озими надоумил. Скажи, Анастасия Гавриловна, будут коровы есть кукурузное зерно?
— Еще как! Только какая разница, будут или нет?
— Я неспроста. Знать надо.
— Распарь его — за милую душу проглотят, — вздохнула Жбанова. — Не видать нашим буренушкам зерна. А то бы разве плохо!..
— Будет тебе зерно! — твердо сказал Кондрат. — Готовь котлы! Раскрывай за фермой сарай, там солома вроде посвежей. Да побольше наделай резки. Пойдем на риск.
— Неужто семена порешить? — остановила на нем испуганный взгляд заведующая фермой.
— Другого выхода нет.
— Семена все ж жалко!..
— Вот их жалеть надо! — кивнул Кондрат в сторону стойл.
— Надо к Потапычу сходить. Как он еще?..