— Печка дымит. Щели замажу, и порядок.
— Сколько на этом заработаешь, переводя на мягкую пахоту? — съехидничал Петр.
Виктор колючим взглядом смерил его с ног до головы.
— Смешки берут за кишки.
— Я это так, не обижайся.
— Вижу, — отходчиво отозвался Виктор. Он, отложив лопату, присел на косогоре. — Вот ты насчет клада шутишь. Может, он и на самом деле есть. Вчера мне рассказали одну интересную историю. — Виктор достал папиросу, закурил. В прозрачном весеннем воздухе заструился сизоватый дымок. — Вон, видишь Монастырскую пустошь у кургана? — спросил Виктор. — Знаешь, отчего она так называется? Монастырь там когда-то стоял. Кругом был обнесен кирпичными стенами. На башнях стояли пушки. Золота у игумена, начальника монастыря, было что вот этого… — Виктор загреб из ведра пригоршню песку и подбросил вверх. — Так вот, — продолжал он, — все шло у игумена чин чином. Да вот беда, прослышал татарский хан Булат, что есть у него красавица дочь Ока, и шлет гонцов с грамотой: пусть, мол, игумен к нему на поклон едет и привозит ему в гарем дочку.
— Так что ж, — перебил его Петр, — по-твоему, ее именем и реку назвали?
— Не по-моему, а так и есть. Старики не врут, — отрезал Виктор. — Ну и вот…
— Ты подожди, — поднял руку Петр. — Как же получается? Монахи не женятся. Стало быть, и детей у них не должно быть. Спроси кого хочешь.
— Что мне спрашивать, я и так знаю, — тоном, не терпящим возражений, произнес Виктор. Однако это для него было открытием. Он повернулся к Петру. — Не любо, не слушай! — В голосе прозвучала обида. Он поднял ведро с песком и, перегибаясь на одну сторону, пошел к проулку.
— Ну, а игумен-то что? — спохватился Петр. Ему очень хотелось дослушать эту забавную историю.
Виктор обернулся и сухо бросил:
— Ищи другого прицепщика. За так работать не буду.
— Что ты говоришь?! — вспылил тракторист, вскакивая с косогора. — Сам виноват… Заставил заново пахать.
— Я тебе говорил — не послушал. Теперь крышка.
— Ну черт с тобой, обойдусь. — Не оглядываясь, Петр пошел вдоль берега.
4
Плотную дернистую землю четырехкорпусный плуг брал с трудом. Он то забивался кореньями, то наталкивался на что-нибудь твердое, выскакивал из борозды. Петр останавливал трактор, очищал руками лемеха, вырывал и выбрасывал на обочину дороги камень или случайно оставшуюся после раскорчевки корягу. В душе он ругал себя, что не уговорил Виктора. «Нужно было заводить спор из-за какого-то игумена! Пусть врал бы, коли нравится».
Трактор, как упрямый жук, то карабкался по отлогим склонам, то сползал в ложбины, темной лентой опахивая подножье Булатова кургана. А он стоял величественный, молчаливый, верхушками берез и дубов упираясь в насупившееся небо.
Петр подолгу заглядывался на курган, забывая и о плуге и о тракторе. Его руки по привычке тянулись то к одному, то к другому рычагу. Земля по-прежнему была тяжелой, но под лемеха уже ничего не попадалось. Отсюда, очевидно, и начиналась равнина, угодья монастыря.
Выезжая на один из склонов, Петр заметил, как с кургана сошел коренастый, сутуловатый человек, по всей вероятности старик, и стал ходить по пустоши из стороны в сторону, стараясь держаться поодаль от трактора. Он то, склонив голову, внимательно разглядывал землю, то опускался на корточки, шарил руками, точно искал пропажу. «Клад игумена ищет, — сообразил Петр. — Виктор не зря завел разговор…»
Незнакомец прошел к самому краю кургана, начал руками разгребать землю. Тут его и нагнал трактор. Как был удивлен Петр, когда, добродушно улыбаясь, навстречу поднялся Цыплаков.
— Что, дед, ай сокровища положил, да забыл где? Смотри, найду — не отдам!
— Господь с тобой, Петя! Какое там сокровище! — ласково проговорил старик. — Зашел посмотреть, как земля-то…
— Ничего, пшеница будет хоть куда.
Петр понял, что старик пришел сюда неспроста. Он еще давно слыхал, что Денис Цыплаков купил Монастырскую пустошь в империалистическую войну. Хозяин был лютый. Бывало, зайдет чья корова или лошадь — не миновать штрафа. Но грянула революция. Земли у богатеев отбирались. Отошла под общее пользование и Монастырская пустошь.
— Все-таки решили пахать, — после некоторого молчания проговорил старик. — Кто же распорядился?
— Бригадир.
— То-то, бригадир. А косить где будем? Чем коров кормить?
— Надо на собрания, дедушка, ходить, тогда все знать будешь. Постановили твою бороду скосить и засилосовать. Все коровы сыты будут. — Петр, озорно оскалив зубы, вскочил в кабину.