Алешин крепко пожал ей руку. Его серые глаза ожили, заулыбались.
— Много слышал о вашем колхозе. Только побывать в нем не довелось.
«Это наш новый секретарь райкома, — догадалась Варвара. — Знать, учебу кончил!»
— Только я-то приехала с плохими вестями, — не выдержала она. — Когда у нас перестанут начальству очки втирать?
— А точнее? — спросил Алешин.
— Мы по сводкам вроде хорошие. Раньше всех с планами управляемся. А на самом деле хуже не может быть.
— Может, вы слишком много требуете?
— А зачем же мало? Мы все силы вкладываем. Значит, и требовать вправе. Надоело в батраках ходить.
— Это как же понимать, Варвара Сергеевна? — Филин налег грудью на стол.
Тишина в кабинете располагала к спокойному разговору. А она уже не могла сдержаться.
— Это так надо понимать, товарищ секретарь! Вот живет человек, трудится, а разум твой во внимание не принимается. Руки — это да! Они для работы и для голосования еще нужны. А у нас считают, что четыре-пять умов на район достаточно.
— Кто это считает? — неодобрительно спросил Филин.
— Наш секретарь Строев.
— Так и сказал, что ваш разум не нужен?
— Слов не говорил, а действия такие. Ни разу не спросил: что вы думаете? Как хотите посеять? Какой севооборот лучше? А что нам делать, если разум накопился у всех? Столько лет Советской власти! Все до единого учились. Газета в каждом доме, книги. И дело одно. Твое дело, с которым и родился и живешь. Как же можно по-батрацки жить? Никто не согласится с этим.
Алешин взглянул на секретаря обкома. Глаза его стали задумчивыми, даже грустными.
Варвара подробно рассказала о делах в колхозе, о том, как Земнов отказался распахивать клевер, как настоял на создании севооборотов, как посеял свеклу…
— Пора нам самим распоряжаться своей землей, — доказывала она. — А мы ждем, что нам прикажут сеять. Разве мы не знаем, что лучше на том или другом поле растет?
Секретарь положил на руки голову, задумался. А Варвара говорила и говорила. Она жаловалась, что Строев верит только постановлениям сверху. Бумажка есть? Выполняйте. Инициативу колхозников глушит. Приучает их к мелкой опеке, к боязни самостоятельно, без указания района пошевелить мозгами. И не поэтому ли не только в «Волне», но и в других колхозах все делается с оглядкой. Председатели из руководителей превратились в безголосых исполнителей, которые без знака свыше не посмеют пошевелить пальцем.
Разговор затянулся. Варвара горячилась. В оценках методов работы Строева и Горбылева была сурова, неуступчива.
Филин прищуренными глазами посмотрел на Алешина.
— Район сложный. Придется вам, Павел Степанович, во всем хорошенько разобраться самому.
Большие кабинетные часы начали отбивать полночь. Секретарь обкома прошел к двери, вызвал помощника.
— Возьмите мою машину и отвезите Варвару Сергеевну в гостиницу. Только пусть подберут номер какой получше. Скажите, я просил.
3
Тихо шурша по гладкому асфальту колесами, машина петляла по затемненным улицам. Покачиваясь на мягком сиденье, Варвара все еще была под впечатлением только что состоявшейся встречи с Филиным. В ее ушах звучал его мягкий, участливый голос. Появилось вдруг желание, чтобы именно сейчас ее увидел краснощекий милиционер. До рези в глазах она всматривалась в ветровое стекло, но кругом было безлюдно. Город спал.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1
Нюська стояла посреди конторы, вызывающе поглядывая на склонившегося над столом Горбылева. Она ждала, что вот сейчас председатель поднимет голову, закричит на нее, затопает ногами, как это было в прошлый раз, когда она отказалась бросить звено и пойти подвозить к трактору воду.
Но Горбылев молчал. Брови его хмурились, глаза безучастно блуждали по разложенным бумагам. Казалось, он был далеко. Только иногда бросал взгляд на маленькую, щуплую Нюську.
«Пигалица, — размышлял Горбылев. — Плюнь и утонет, а туда же, бунтовать… Вот взять бы да пробрать… Тогда бы позабыла, как ерундой заниматься». Молчал, не решался. Нрав у Нюськи горячий, язык ядовитый. Начнет чистить, только держись, не остановишь. Возьмет еще и прибаутку прилепит, как это было на отчетно-выборном собрании. Все высказывались правильно, критиковали в меру, как положено. А она, только лишь зашел разговор, мало, дескать, председатель советуется с людьми, многие вопросы решает сам, без участия правления, вдруг шагнула к президиуму, подбоченилась, тряхнула головой и, точно на гулянке, притоптывая ногами, пропела: