Денису Прохоровичу представился высокий, нескладный Кондрат. Возьмет верх, станет проверять огороды и скажет: «А у тебя тут лишнее, придется отрезать. Колхозной землей не бросаются». А если зайдет во двор? Кроме коровы там и два телка, и десятка полтора овец, да вдвое больше ягнят. А сколько гусей, уток, кур! В свинарнике два боровка жиреют. Оглядит сараи — руками разведет. «Вот куда, оказывается, сено с пустоши пропадает. Хорошее ты место ему нашел, Денис Прохорович… На чужом горбу добро копишь…» Так вот тридцать пять лет назад говорил его отец Роман Земнов. Стоял он перед домом и, окидывая недобрым взглядом открытые настежь амбары и двор, командовал:
— Коровок гоните прямо на скотный, пусть привыкают к коммуне. А зерно грузите на телеги. Как раз к севу подоспело. А лошадей-то его запрягайте. Настоялись они, хватит. — И он обернулся к нему. — Плуги тебе тоже не нужны, ни к чему они теперь. Земля тоже отходит к нам. Вместе жить будем. Так веселее.
Цыплаков угрюмо смотрел, как уплывало его добро. Почернел он, высох. А однажды, когда Роман с поля возвращался домой, подкараулил его у кургана и разрядил обрез. Думал уйти незамеченным, да не вышло, скрутили его коммунары.
«Ну и отсидел десятку. За такое стоило, — мстительно рассуждал Цыплаков. — Жаль, стар я, а то и этого можно. Волчата идут в волка. Ну ничего, найдем и на тебя охотника!..»
Он с опаской посмотрел на вершину кургана. В лунном сиянии, словно живые, покачивались березы. Таинственно шелестела в кустах прошлогодняя трава. Внизу возбужденно и грозно бунтовала река. Денис Прохорович шел берегом, а курган, казалось, не отставал от него. Он прибавил шагу, оглянулся — курган был рядом. Так и не заметил Цыплаков, как достиг деревни. И тут он услышал голос. Насторожился.
— Иди, Кондрат, отдыхай. Ты наморился нынче. — Голос Варвары звучал озабоченно.
— А ты все же подумай. Это не шутейное дело, — попросил Кондрат.
«О чем это они?» — навострил уши Цыплаков. Но в это время из-за липы выглянул месяц, озарил берег. Денис Прохорович шарахнулся назад, но и там было светло. Горбясь, он заспешил к Монастырской пустоши. «А если увидали? Скажут, подслушивал. Разговор пойдет».
У Волчьего оврага Цыплаков сбавил шаг. Тишина и покой царили над Выселками. Постоял, пока холодок не стал проникать через воротник. Сердце немного утихло. Только в голове все еще беспокойно билась мысль: «Что это у них за дело? Может, Тихон и прав?»
Он плотно прикрыл за собой калитку, поднялся на крыльцо и машинально глянул на освещенное окно через дорогу. Через занавеску, как сидящая на кусте птица, раскачивалась закутанная в платок голова Мавры. «Прилетела ворона». Цыплаков недолюбливал жену Федора: больно резка и языкаста. Ульяна — та другая. При мысли о младшей невестке он самодовольно улыбнулся.
6
Кондрат отошел от изгороди, прислонился спиной к шершавому стволу липы. Ветер подмел тучи. От Оки к Булатову кургану мерцающей лентой пролег Млечный Путь.
Послышались голоса. Кондрат насторожился. Мимо липы, за которой он стоял, прошли двое.
— Значит, твердо, остаешься? — послышался тихий девичий голос.
— Куда я без тебя!
Земнов узнал сына врача Костю Пыжова.
— Ладно уж!.. Только помни, нелегко будет.
«Надя!» — удивился Кондрат. Он еще несколько дней назад слышал: десятиклассники решили остаться в колхозе.
— А ты на что? Поддержишь… Дома у меня полный кавардак. Мать лютует. Отец только покуривает: мол, делай, как знаешь, не маленький. — Костя участливо спросил: — Тебе не холодно?
— Ничего, я дома.
Они остановились у изгороди.
— Поздно уже, — сказала Надя.
— Итак, до завтра?
— Смотри, не проспи. Сбор в пять ноль-ноль.
— Рановато, но постараюсь.
Надя пронырнула между жердей. В саду по мерзлой земле застучали ее туфли. Ушел и Костя. Все, казалось, замерло кругом. Дремала над головой липа. Притих притомившийся ветер. Только плескалась неугомонная река. Она, казалось, властвовала над всем миром.
ГЛАВА ВТОРАЯ
1
Кравцова долго не могла уснуть. Встреча с Кондратом взволновала ее. Все вспомнилось ей до мельчайших подробностей. Давнее, очень давнее вдруг возникало, как сегодняшнее.
…Варваре минуло шестнадцать лет. Была весна: дождливая, теплая. На полях заиграли яровые. Вся деревня вышла на прополку. Работали весело. Отдыхать собирались у костра. Старики толковали о прошлом. Парии и девушки грудились отдельно: смеялись, шутили. Только Кондрат сторонился всех. Ложился под куст, подолгу смотрел в небо.