— Дождь скоро… Давай перенесем к нам!
— Романыч пойдет ко мне, — вмешался Ребров. — Пусть занимает любую половину.
— У тебя, пожалуй, будет сподручней. Спасибо, — отозвался Земнов.
Туча черной овчиной накрыла деревню.
Полкан обежал пожарище. Всюду пахло гарью. Присел у дороги и, подняв морду, завыл. Ему отозвались другие собаки. Люди закрывали окна, запирали двери.
Небо на мгновение осветилось. Началась гроза.
2
Стало тихо. После дождя даже притомился и задремал ветер. Кондрат не спал. Он сидел за столом, отяжелевший, разбитый. Кто поднял на него руку? Кому он сделал столько зла, что тот так жестоко отомстил? Разве мало страдал он за свои сорок лет? Мальчиком потерял отца. Вместе с несчастьем в семью пришли недостатки. Пришлось уйти в пастухи. Позднее работал в кузнице, плотничал, крыл крыши. Многому научила его жизнь. А сколько Кондрат пережил, когда узнал об измене Варвары!.. А внезапная смерть жены, которая оставила на руках новорожденную Надю! А фронт, бесконечные тревоги за судьбу брошенной дочери, ранение и снова фронт. Разве они прошли мимолетно? Вернулся с войны, думал отдохнуть, да не тут-то было, пришлось восстанавливать разрушенное фашистами хозяйство. Сколько минуло бессонных ночей! Сколько передумано дум!..
Во сне всхлипнула Надя. Кондрат подошел к ней, поправил одеяло. Она, как и в детстве, спала, подложив под щеку ладонь, посапывала носом. Кондрату вдруг показалось, что дочь совсем еще ребенок. Захотелось взять ее, прижать к себе.
«Нередко случается, человеческую жизнь ломают, и то никто не плачет», — пронеслось в его сознании. И тут же поймал себя на мысли, что повторил чужие слова. Кто говорил их, он никак не мог припомнить.
Кондрат подошел к окну. В блеске молнии он увидел черное крыло тучи. «Опять дождь. Вот хлеба пойдут!»
Вороненый край неба прорезала ослепительная молния, вырвав из мрака силуэт обожженной липы и груду черных развалин. Вслед сначала несмело, словно пробуя силы, прокатился гром, потом он загрохотал грозно, властно. Зашумела листва на деревьях, чиркнули по стеклу мягкими ветвями молодые яблони. Это напомнило почему-то берег Оки, гибкую молодую ветлу, которая упиралась, когда ее пытался сломать Бадейкин.
Молния теперь сверкала, как зарница, почти непрерывно. В ее свете Кондрат различал, как в саду ветер трепал листья яблонь. Тревожно качала ветвями обожженная липа. «Как бы не сломал верхушку! — забеспокоился Кондрат. — Совсем зачахнет».
Вспомнив снова о молодой ветле, он посмотрел на Надю. И ощутил, как тихо-тихо, но с какой-то затаенной болью защемило сердце. Кондратом стало овладевать то чувство, которое он уже дважды испытал и которого особенно боялся. Откуда оно пришло к нему?
Он прижался к стеклу. Теперь молния полосовала небо уже реже. Шумел ровный летний дождь, под которым, знал Кондрат, прямо на глазах тянутся вверх хлеба, лопушатся овощи, темнеет, набирает сок густая ботва свеклы. На какое-то мгновение он забыл о своих думах, о том чувстве, которое так страшило его. Перед глазами поплыли поля, усеянные цветами луга, пастбища. Будто с ним ничего не случилось.
Гроза проходила. Тучи лениво ползли за горизонт. Гром, как недовольный дед-ворчун, гремел где-то за рекой. Дождь стал тише, а вскоре и совсем выдохся. Прислушиваясь к ровному дыханию дочери, Кондрат бросил на пол полушубок, не раздеваясь прилег. И только что закрыл глаза, как снова защемило сердце. Вот какова людская благодарность за все его труды! Как жить дальше? Неужели продолжать подниматься чуть свет, улыбаться односельчанам? Уговаривать их заботиться о самих же себе? Зачем все это ему? Может, лучше уехать в город, уйти? Чтобы избавиться от назойливых мыслей, он встал, вышел на крыльцо. От бессонницы болела голова, знобило.
3
В эту ночь не спал и Костя Пыжов. Он собирался навсегда покинуть деревню. О своем отъезде не сказал никому. Решил, что так лучше: исчез, и все, будто его и не было вовсе. Ругал себя за попытку наладить отношения с Надей. Думал, в беде по-другому отнесется к нему. В ушах все еще звучали ее резкие слова.
«Может, так и надо?» — неожиданно для себя подумал Костя. Все равно между ними не было никаких чувств. Просто так, игра. Он и не мог полюбить ее. Об этом ему не раз говорила мать. Ему нужна девушка совсем иная, своего круга.
От таких раздумий на душе у Кости не стало спокойней. В сердце росла, клокотала обида. Надина гордость задела за живое.