Круиз удался, было интересно и полезно. Хористы репетировали, каждый день и в разных вариациях, – и все вместе, и дуэтами, и нонетами, и сольно. По утрам, как Отче наш, распевка. Я напросилась,- поставленное дыхание и артикуляция нужны всем.
На мой интерес Ольга отреагировала своеобразно: «Будешь петь в концерте, где участвуют все – поющие, и не поющие, танцующие и анекдоты рассказывающие». Я, очень сомневаясь в своих вокальных данных, предложила что-нибудь почитать, на что получила категорическое – «Петь!»
Песню я, конечно, провалила. Все, чему меня учили мои поющие друзья, вылетело из головы на первом шаге на сцену. Короче, я нараспев прочитала текст песни, (хорошо, хоть слова не перепутала), а где-то, сам по себе, звучал аккомпанемент.
Как ни странно, меня это не расстроило, жаль было, что не оправдала доверия и надежд, ну что ж…
Ольга от души повеселилась, – такого исполнения ей слышать не доводилось, но отметила, что есть харизма и певческие задатки. И ещё сказала, что может поговорить с одним очень умным, очень талантливым, очень красивым и совсем неженатым музыкантом, который иногда соглашается позаниматься постановкой голоса у «самоделок».
Я спросила, а не могла бы она сама со мной позаниматься, на что Ольга ответила: «Тебе мало кнута, нужна оглобля, а вместо пряника – сухарь, я знаю, о чем говорю».
Мы расстались после круиза, разъехавшись на летние хоровые каникулы. У меня была куча планов «как провести лето», из которой не выбиралось ничего определённого, всё было в стадии «а может это?». Звонок Ольги меня обрадовал, – я почуяла, что появляется что-то конкретное в моём лете.
Очень ласково, но безоговорочно, мне было рекомендовано явиться через два часа туда-то, к тому-то. Я не успела сказать «мяу», а трубка уже сказала «пи-пи-пи» …
Подвести Ольгу неявкой я не могла, поэтому в ритме твиста (сумбурно, зигзагами мечась по комнате) собралась и помчалась (не дай Бог опоздать) туда-то, к тому-то.
Сергей Александрович мерил шагами небольшой класс для занятий фортепиано. Я поздоровалась, он, не останавливаясь, кивнул мне и жестом предложил присесть. Минуты три он ходил, поглядывая на часы, потом, выглянув в окно, образованно сказал: «Привезли!» и быстро вышел из класса.
Вернулся возбуждённо-довольный, улыбающийся (кстати, улыбка у него особенная, невозможно не улыбнуться в ответ).
– Ну, давай, пой! – по-свойски на «ты» предложил он мне.
От неожиданности я буквально подскочила и тихонечко начала:
– Ходит где-то по свету…
– Громче!
– Близкий мне человек…
– Диафрагму открой и рот тоже!
– Пусть мою нежность он встретит…
– Достаточно! Давай что-нибудь другое.
И тут мои бесики полезли наружу. Я вспомнила Фросю Бурлакову из фильма «Приходите завтра», собрала все возможные низы и завела во всю мочь:
– То не ветер ветку клонит,
Не дубравушка шумит…
– Полегче-полегче, не надо орать!
– …То моё, моё сердечко стонет, – сбавила я прыть, и совсем горько закончила – Как осенний лист дрожит…
Лицо Сергея Александровича неожиданно застыло, а взглядом он пытался разглядеть что-то на мне или во мне.
Я тоже замерла – допелась, сейчас будет оглобля! А он вдруг:
– Калина Бульденеж! Это ты пела, а потом застукала меня за кустом!
Я оторопела – причём тут калина, где я пела, да ещё кого-то застукала?
Лицо Сергея Александровича также неожиданно ожило, осветившись улыбкой, и он как-то по-детски сказал:
– А я знал, что ты найдешься! И очень правильно, что сегодня. Мне только что привезли саженец «Бульденеж».
Калину мы посадили вместе, в красивом палисаднике перед домом его мамы.
P.S.
Цветет калина Бульденеж,
Укрывшись белыми шарами.
А ты все, милый, не решишь,
Что ж происходит между нами.
А между нами монолит
Прожитых лет и спетых песен.
А сердце оттого болит,
Что почему-то мы не вместе.
Тебя по-прежнему любя,
Я жду и днями, и ночами.
От всех печаль свою тая,
Подушку промочив слезами.
Когда же, милый, все поймешь,
Попросишь – будь со мною рядом,
Слегка кивну и улыбнусь,
Тебе отвечу нежным взглядом.
Ну, а пока цветут сады,
И корабли стоят на рейдах,