Мне пришлось пожалеть, что я опустила пистолет, потому что в следующий миг Конди оказался чересчур близко ко мне. Более того — он облапал меня очень крепко и тесно, прижимая к себе и усиленно поглаживая. В этих его поглаживаниях было что-то явно эротическое — никак не желание подбодрить-потрепать дружески. Он шептал:
— Всё хорошо, тебя теперь никто не обидит. Я рядом. Я тебя напугал, любимая? Прости, я не хотел. Всё хорошо!
С каких это пор я стала "любимой"?!
— Надеюсь, ты на меня не сердишься, моя радость? О, это так романтично! Я напал на тебя, думая, что ты мой враг. Мой прекрасный враг, — продолжал он страстно шептать, а также оглаживать меня.
Мне было не приятно, если честно. Но я его в некоторой степени жалела — он тоже ведь стресс пережил и нуждался в поддержке. Поэтому я, возможно, допустила ошибку — ответила на объятие.
— Всё теперь будет хорошо. Ты очень испугалась? Не бойся, я рядом. Иди ко мне, вот так. Какая ты красивая, — не понятно к чему ворковал он. — Всё хорошо, они ушли, они меня испугались. Теперь тебя больше никто не обидит.
— УШЛИ?! — настоящим бульдогом рявкнула я в тот момент, когда он весьма навязчиво тянулся губами к моему лицу, разрывая всю романтичность момента, и с силой вырвалась из непрошенных объятий. — Я преследовала их! Ты мне помешал!
Конди застопорился, затормозил:
— Но... ведь это не главное! Зато мы встретились, и... — он снова двинулся в мою сторону, чтобы меня схватить. Но я пресекла эти попытки, окатив его холодным взглядом, который он должен быть почувствовать на себе в темноте:
— Это — главное, Конди. На первом месте — работа, Конди. И ты меня подвёл, Конди. Думаю, ты сам прекрасно это понимаешь. Так что не пытайся подлизываться.
— Подлизываться?! Я?! — опешил мой незадачливый ухажёр.
— Ты, ты. Идём в дом. Там дети одни, им страшно. На нас только что напал бульдог. Я только что чуть не поймала того, кто этого бульдога натравил. И, карамба, я только что приняла ванну! А из-за тебя мне снова мыться и стирать одежду! — костерила и чихвостила я Конди.
Наконец-то он принял виноватый вид.
— Бульдог?! — спустя несколько секунд до него дошло. — О Боже, Клот! — он снова ринулся в мою сторону.
Но не добежал, потому что, верно, в моём положении тела узрел что-то угрожающее его здоровью и жизни. Я прошипела:
— Да, бульдог. И это — не собака. Это всё время была не собака. Поль намекал мне! Он говорил про стальные челюсти, остро наточенные.
— Прости, Клот, я не знал. Я ведь так хотел тебя защитить!
— В следующий раз просто нападай на того, кто бежит первым, а не на того, кто гонится за ним, хорошо? Имей в виду, что агенты ТДВГ обычно преследуют, а не преследуются. Не знаю, как в Танресе, а у нас в Укосмо — так, — остывая и сменяя гнев на милость, принялась я читать нотации.
— Я и хотел поймать! Чтобы тебе никто не смог причинить вреда... О Боже, я опоздал!
Я не знала, играл ли Конди, переигрывал, но он действительно дрожал как осиновый лист, будучи близким к истерике. И изо всех сил пытался разными способами загладить свою вину, исправить оплошность, которую он допустил. Мы пришли в дом. Я прошипела:
— Иди на кухню, выпей валерьянки. Кухня — вон там, прямо и налево. Валерьянка в буфете справа от двери, на самой верхней полке, увидишь.
Конди выглядел понурым, поверженным. И стал покорным. Он понял, что со мной не забалуешь и я не та, кто жаждет, чтобы её обнимали, успокаивали и так далее. Я вспомнила рассказ Элджи о Конди. Конди мог сейчас переживать нечто похожее, ту травму, которая уже у него была. Если он рассматривал меня как свою девушку, я оказалась в опасности, то он снова оказался бессильным защитить "свою девушку". Но я — не "его девушка".
Всё же Конди увидел валяющуюся впереди прямо развалину-робота. Он в ступоре остановился:
— Это... там...
— Да, там. Труп робота. Мне нужно за мелком сходить, чтобы его обвести, — пошутила я. — А вообще, мне нужно позаниматься с детьми. Так что приведи себя в порядок, не смей напугать детей своим видом. Я им скажу, что ты мой напарник — так выгляди достойно! — я почти силком затолкала Конди в сторону кухни, а сама метнулась вверх по лестнице.
В первую очередь я забежала в свою комнату, схватила термостат. И максимально активизировала его. Он показал одну зелёную точку — меня, и три красных: Конди, Карла и Линн в радиусе пятидесяти метров. По-хорошему стоило с этим термостатом пройтись по саду. Но не совсем есть на это время и резон.
Вторым делом я скинула с себя грязный и порванный в нескольких местах пеньюар и надела обычную "рабочую" одежду — ту самую, в которой грабила сутки назад Орнеллу Платтер. Мне не хотелось вести разъяснительные беседы и разборы полётов с Конди Тьюбальтом в разорванной интимной ночнушке. Да и при детях не удобно.