По позвоночнику проходят ледяные иглы мурашек, когда я слышу воркующий уточняющий вопрос Орнеллы:
— Там у них какая-то няня вроде, разве нет? Вальтер говорил, его экс-пассия нашла старшеклассницу какую-то иногороднюю через своих знакомых.
— О, так с ней наверняка тоже вопрос улажен. Она не в счёт. Твоя же цель — мелкие Дориданы, верно?
— Моя цель — Эрнест. Он будет следующим, когда вернётся. Завтра весть о трагической смерти его племянников достигнет его ушей, и он примчится. Мирта тоже не в счёт, Мирту Вальтер обещал взять на себя, сам её устранит. Яд или что-то в этом роде — точно также как была устранена твоя бывшая жена, Даймон, — Орнелла поводит глазками на пьяного второго экс-мужа. — Завтра вечером аккуратно устраняем Эрнеста, едва он появляется.
— Ты веришь этому Вальтеру, милая? — уточнил Ральф.
— Вальтер наш. Проверен по всем статьям. Я выйду за него сразу после смерти Эрнеста.
— Но а как же Жан?
— Жан следующий. Я разведусь с Вальтером за день до выборов. Ничего страшного, если я побуду замужем за ним пару недель.
— Кто на этот раз будет подсадной уткой? Такой ресурс, как Овашип, закончился. Нам весьма сыграли на руку его тёрки с командой Рево. Да, и Рево тоже нужно устранить, как некстати его племяшка попала под раздачу! — цокает языком Ральф.
Орнелла подёргивает плечами в очередной раз:
— Рево — уже не так важно, за ним дело не станет. Устранение Доридана — вот главное. А относительно подсадной утки всё очень просто. Геральд, думаю, ты можешь открыть Ральфу небольшой секрет.
Геральд ухмыляется:
— Ромсо с Каблом всё должны были сделать. У нас связи с питомником, где содержат любимейшую псину Овашипа. Как известно, вчера её захватили для усыпления. Сегодня её в питомнике уже нет. Ромсо сделает всё, чтобы подозрение пало на твою дочь, Даймон. Что псину высвободила она и её банда. Тем более что одна из подружек твоей дочери тайно влюблена в Овашипа. Мы сделаем всё, чтобы полиция и тупорылые частные ищейки этой дуры Килло схватили змеюк. Якобы они мстят за Овашипа, обозлились и продолжают бесчинствовать.
Орнелла мило скалится в сторону пьяного в дупель Даймона:
— Даймон, дорогой мой, ты не возражаешь, что мы сдадим твою дочь?
— У меня нет дочери. И никогда не было. Для меня она сдохла, — выплюнув эти слова, наполненные желчью, злобой, презрением, Даймон рыгает. И снова лакает виски из горла.
— Как это чудесно слышать, — воркует Орнелла. — Но твоя дочь не сдохла. Она и её дружки, эти Упыри, действуют мне на нервы. Вчера они грабанули виллу на Левой.
— Поступай как знаешь, — изрекает Даймон. — Я тебя поддержу. Мне никогда не была нужна дочь, для меня слышать слово "дочь" противно. Вот мой сын — другое дело. А дочь — это так, придаток, как и любая баба.
— Даймон, милый, не забывай, что "любая баба" Орнелла Платтер покрыла тебя, когда у тебя дома обнаружили труп видного золотого мальчика, сына большой шишки, пять лет назад, — напоминает Орнелла с деланной весёлостью в голосе.
— Ты не считаешься бабой, Орнелла. Вернее, считаешься, но ты единственная баба, которую я готов терпеть. Я мечтаю сам вырвать кадык своей дочери, а ещё я мечтаю о том, чтобы во дворце Кремолли подохли как можно больше баб. Давид, когда ты поедешь в Храббург, пригласи тамошних баб побольше. Чтобы крови и смерти баб было немерено.
Орнелла морщится от отвращения к пьяным бредням Даймона. Но хвалит:
— У тебя правильная жизненная позиция, Даймон. Но мне не важен пол тех, кто будет принесён в жертву. Мне важно, чтобы это были очень богатые, влиятельные люди. Когда они отправятся к праотцам, наши покровители защитят нас от преследования закона людишек. Плюс все деньги перейдут к нам. Мы станем всемогущи. Мы сделаем этот город оплотом нашего мирового порядка.
В голосе Орнеллы страсть. Её глаза горят маньячным огнём. Они встречаются с глазами Геральда. Тот рычит:
— Дорогая, всё так и будет! Пора нам выйти из тени. Пора заявить о себе, как о верных слугах тех, чьи имена называть нельзя. Я верю в великую награду, которую нам дадут. И я верю, что ты вернёшься ко мне.
— Нет, не вернусь, Геральд, — спокойно молвит Орнелла.
— И всё же у меня есть определённые рычаги давления на тебя, дорогая, которые я могу применить, — угрожающе шепчет Геральд.
— Мы поговорим об этом позже, — в голосе Орнеллы металл. — А сейчас давайте отдохнём немного от разговоров в принципе. Видите, нам принесли гранатовый сок. Подойди к нам, дитя моё, смелее.