— Может, Великие Змеи направили меня сюда, в дом, где мой отец... — шепчет Серпентина.
— Ну-ну, Великие Змеи наверняка бы подали тебе другой знак, — шепчет ей Гюрза.
— Сюда идёт кто-то. Боа, слышишь? Бегом отсюда все! — шипит Кобра, напряжённым голосом.
Будвайзер снова опасно шевелится — собирается вскочить. Я машинально вскидываю степлер. Забываю абсолютно, что он не работает. И... щёлк! Раздался этот щёлк, вылетел особый усыпляющий заряд, попал в Будвайзера. Тот замер, глаза закатились и он упал.
— Что это ты с ним? — спрашивает Кобра.
— Спит. Да, теперь и я слышу. Бежим отсюда. Вы знаете, куда? — смотрю я на Кобру.
Гюрза шепчет Серпентине что-то успокаивающее на ухо. Та отвечает:
— Великие Змеи не могут ошибаться.
— Великие Змеи не ошибаются. Но мы можем ошибаться, не правильно объяснять себе их знаки, не правильно интерпретировать. Сорвиголова, — смотрит на меня Гюрза. — Ты видела отца Серпентины?
Решаю сказать правду, но не всю:
— Там было жарко. Он... спит сейчас. Они напали на меня, пришлось стрелять. Он проснётся через два часа.
Серпентина словно бы приходит в себя:
— Потом я с ним всё равно поговорю.
— Нам всем надо бы поговорить друг с другом, — Кобра не сводит глубокого колючего взгляда с меня и с моей руки с усыпляющим пистолетом-степлером.
Раздаются бегущие шаги, голоса. Кто-то из охранников шевелится. Я целюсь в него. Серпентина качает головой:
— Некогда возиться, придётся оставить как есть. Пойдём, мы выведем тебя.
— Если они не заблокировали нам пути отступления. Давно пора, змейки! — ворчит Кобра.
Она бежит первой. Я за ней. За мной Серпентина и Гюрза. Мы бежим коридорами, переходами, спускаемся по лестнице.
— Быстрее, вон в то окно! — командует Кобра.
Оказываемся в маленькой каморке. Кобра показывает на крошечное окошко —такое, через которое могут пролезть хрупкие девушки-подростки или небольшие миниатюрные, хоть и коренастые женщины, как Кобра.
Но из окна мы попадаем ещё не на улицу, а в коридор. Вижу три вырубленных, в разных неудобно-красочных позах охранника.
— Ваша работа? — спрашиваю на бегу своих спасительниц.
— А то, — лаконично отвечает Кобра.
Она тут как бы старшая, лидер. Но как же Принцесса Змей? Мне показалось или Принцесса Змей в растерянности, в раздраенных чувствах? От того ли это, что осознала, что лезет в самый оплот зла, где её отец?
Кобра выводит нас на улицу. Мы слышим погоню. По всему дому крики. В нашу сторону бегут охранники. Мне приходится стрелять-отстреливаться, поскольку шпаги-сабли девушки побросали ещё в фехтовальной зале, за ненадобностью. Да и с холодным оружием удирать нецелесообразно. Нападающие падают, не добежав до нас метров шесть.
— Ух ты! Какая у тебя крутая пушечка! — восторженно шепчет Гюрза. Позитива и оптимизма ей не занимать. Её убить могут — а для неё всё мальчики и игрушки. А я думала — тут только я одна бесшабашная!
Мы видим забор, несёмся на него. Позади раздаётся лай, рычание. Бульдог! Собаки-роботы!
— Карамба. Это уже плохо, — я успеваю испугаться и от страха взметаю на забор, почти что летя по воздуху как ниндзя из фантастических восточных боевиков, использующий энергию ци. — Бежим, скорее!
Мой страх и адреналин подстёгивает девушек. Гюрза уже не шуткует и не посмеивается, Серпентина уже не оглядывается рассеянно и растерянно на дом, где её отец. Кобра бежит рядом. Мы убегаем в лес и долго бежим по нему. Пока сердце не начинает болеть, пока я не чувствую, что ещё чуть-чуть, и я задохнусь. Но нас не преследуют. Видимо, лаяла только одна, максимум две собаки — живые, не киборги. И их почему-то не стали пускать по нашему следу.
Ночь. Валит снег. Я не чувствую холода. Я не понимаю, где я, где части-стороны света и как далеко мы убежали. Я верю Змеям — точно также как я ночь назад верила Упырям, когда они вели меня через лес. Я чувствую интуитивно, что обязана этим девушкам жизнью сегодня. Так оно и оказалось.
43. Разборки Змей
— Можно передохнуть. Всё чисто, — изрекает Принцесса Змей. Она сама запыхалась.
— Ох... — Гюрза не стесняясь, валится на землю и блаженно потягивается.
Кобра беззвучно приваливается к ближайшей толстой сосне, почти обнимается с ней. Я стою, ссутулившись, кряхтя, сипло дыша как туберкулёзница, пытаюсь унять дыхание.
Принцесса Змей молвит:
— Простите меня, сёстры мои. Моё замешательство недопустимо. Я... не должна была давать волю эмоциям.
— Принцесса Змей, ты могла... ты должна, — Гюрза подползает к ней поближе, обнимает её ноги, прислоняется к ним головой. — Принцесса Змей, мы понимаем. Там твой отец живёт.