— Платтеры собираются убить много людей. Беспрецедентно. И они уверенны в безнаказанности, что им всё сойдёт с рук. Значит, у них есть для этого все основания. Послушайте, банда Боа! — я жадно вгляделась в поникшие лица разбойниц. — Сегодня вы спасли мне жизнь. Я у вас в долгу. Я сделаю всё, чтобы Платтеры оказались наказаны, а вам не было необходимости бежать из города. Мори не должна вас преследовать. Ни она, ни шериф, ни мэр. И, Гюрза, почему бы тебе не поговорить напрямую с Аврелием?
— Ага, попробуй, подойди к нему. Он же Шпындель, всех шпыняет, — вздохнула Гюрза.
Кобра и Серпентина заинтересованно смотрели на меня. Кобра проговорила:
— Флаг тебе в руки, Клотильда-Боа. То, что мы тебе спасли жизнь — так, пустяки. Мы верим, что у Платтеров не получится, что они задумали. Вы же не допустите.
А Принцесса Змей добавила:
— Мы не влезаем в политику, местные распри и разделы власти. Но мы понимаем, что всё зашло далеко для нас. На смену нам приходят другие. Те, кто обладает технологиями, знаниями. Танрес становится другим. Вытесняет нас. Мы перемещаемся на новое змеиной лежбище, только и всего. Закономерный процесс.
Я вздохнула. Грустно выходило. Я ожидала, что девушки соберут всю свою банду, и мы вместе осадим дом Платтеров. Но банда Боа — это не ТДВГ. У них свои интересы и свои тараканы. В то время как Танресское подразделение ТДВГ не производило, увы, впечатление тех, кто мог противостоять империи Платтеров. За Платтерами стоял кто-то очень могущественный — я это ощущала. Опыт подсказывал. И дело вовсе не в роботах-убийцах. В Танресе что-то назревало, особо опасное, кошмарное, и исходила угроза от Платтеров — от Орнеллы.
Плёнка. Та плёнка, которую я украла. Нужно проявить её!
А ещё необходимо к детям как можно скорее. Разбудить Мори. Поговорить с ней. Заставить освободить Пада и принести официальные извинения! Сдать этого робота на экспертизу.
— Где мы находимся и как отсюда выбраться?
— Туда. Всё время прямо, выйдешь к реке. Если не боишься привидений ночью, — показала Кобра.
— Гюрза, отойдём в сторонку, — обратилась я к черноволосой красавице.
Мы отошли, я шёпотом спросила:
— Где живёт Шпындель?
— Где и все Упыри, в Доме Воров.
— Дом Воров? Что это такое?
— Дом Воров — это и есть Дом Воров.
— Адрес?
— Тебе зачем? — Гюрза спросила это робко.
— Гюрза, я с ними дружу. Ну, хорошо лажу. И я кое-что знаю про Шпынделя.
— Что?
— Он постоянно о тебе говорит. Так часто, что Удава даже это раздражает.
Гюрза замерла. Её глаза в пол-лица были заметны даже в этом тёмном зимнем лесу:
— Правда?
— Правда. Я хочу ему намекнуть, раз ты сама не хочешь. Про тебя.
— Я... мне... ох... я не знаю, я... он что, правда про меня говорит? А что говорит?
— То же, что и ты про него.
— Я? О... — наверное, Гюрза покраснела. Или побледнела. Или всё вместе и по несколько раз. Она быстро шепнула мне адрес: — Не знаю, зачем тебе туда, ну, раз ты с ними дружишь, наверное, надо. Но я прошу тебя, умоляю, сейчас на колени встану — не говори ему про меня! Не говори! Я... я, может быть сама.
Я кивнула, Гюрза горячо пожала мне обе руки и крепко обняла меня. Так я стала сводней.
44. Категоричная Мори
Я вышла к реке, нашла спрятанный велосипед, уже припорошенный снегом, и доехала до дома Дориданов. Ночь всё не кончалась.
Конди, хвала богам и чертям, куковал с детьми. Ни на какие безрассудства и безумства у него фантазии не хватило. Как я поняла, благодарить за это стоит Карла. Ему очень понравился Конди, и Карл смотрел на него громадными восторженными глазами. Как бы сказали психологи, Карл видел в Конди прототип отца или старшего брата, которого у него нет. А возможно, это ерунда: Карлу просто скучно, и он нашёл себе собеседника, с кем можно обсудить любимую компьютерную игрушку. Линн же каким-то чудом спала в этом бедламе. Должно быть, пережитый сильный стресс и испуг от нападения робопса утомил детский организм, и сон стал лучшим антидепрессантом.
— Ты вернулась! Где ты была? — тоном ревнивого мужа Конди вышел ко мне. В голосе — недовольство и претензии.
Ни на что он больше не способен, увы. Я устала и вздохнула поэтому:
— Не твоё бульдожье дело.
— Что?! Как ты со мной разговариваешь?! — он, похоже, решил сыграть в игру под названием истерика.
— Ха-ха-ха, семейная ссора, скандалы, интриги, расследования, — поддакнул Карл, глупо посмеиваясь — совсем как в первый день, когда задумал меня одурачить, проверяя на вшивость.
Я зыркнула на него гневно — он сразу притих и испуганно прикусил язык. Конди оттолкнула в сторону и прошла к лестнице.
— А сейчас ты куда?! Мы тут с ума сходим, не знаем, что думать, кого звать! Заметь — я никого из наших не звал, хотя должен был! Я тебя послушал, нарушил все регламенты, меня подведут под трибунал! Ты хоть понимаешь, что я сделал ради тебя?! — почти орал Конди.