— Ты ведь тоже уезжаешь в свой Укосмо. Поэтому тут как бы разницы нет. Мы тебя предупреждаем, если что. Возможно, ты нас сегодня последний раз видишь, — говорит Шпындель.
— Послушайте, братва, я ведь поэтому и пришла. Поговорить. Я знаю, почему вы исчезнете. Но мы ещё увидимся, да, — смотрю я на Шпынделя с вызовом.
— Ого, мне уже страшно, — улыбается громила под моим грозным взглядом.
— И почему мы исчезнем? — спрашивает Удав, словно проверяя меня.
— Потому что я работаю там, где работаю. Мне многое известно. Я знаю, кто стоит за всеми преступлениями в городе. Но прежде чем я расскажу — ответьте мне на один вопрос. Ты, Удав, ответь. Ты ведь здесь главарь, не так ли?
— Наследник, — говорит Удав, недовольно отводя глаза. Похоже, в глубине души ему немного претят такие привилегии.
— Мне нужна правда. Я верю вам. Я к вам поэтому и пришла, что верю вам. Вы мне рассказывали про Пада Овашипа. Про то, что он странный, всё такое. Скажите честно — вы гнобили его? Вас могли нанимать Рево, Каиль, Хвараги и остальные жмурики, кого загрыз бульдог, чтобы вы расшатывали нервы господина Овашипа? К примеру, обещать вам деньги за это, которыми вы бы поделились с бедными и так далее?
Реакция Удава одновременно поразила и успокоила меня. Он вскочил как раненый лев, едва не зарычав и не опрокинув стол, где мы все втроём пили чай.
— Чего ты мелешь?! Откуда ты сверзилась, как такое тебе вообще могло в голову прийти?! Мы что, по-твоему, Ежи какие-то?!
Шпындель остановил друга, тоже встав, возвысясь горой на кухне и положив тяжёлую ладонь Удаву на плечо:
— Остынь. Она просто спросила. Она имеет право знать. Дай я отвечу, — великан повернулся ко мне. — Нет, Сорвиголова. Мы не гнобили Пада Овашипа, никогда и пальцем не трогали. А вот Ежи — гнобили. Без конца мы их там засекали. Один раз у нас даже стычка была. Они ломали забор господину Овашипу, кидали туда дохлых кошек. Это было месяца три назад. Нам никакого дела, правда, не было, но наши вмешались, только потому что зуб мы давно точим на Ежей. Отогнали мы их тогда.
— Ежи сказали Мори, что это вы гнобили Пада Овашипа. По поручению этих пятерых, кого загрызли. Я так и думала, что это не вы. Что вы не могли, — вздохнула я. — Ежи крутят-вертят Мори, как хотят. А она им верит. Потому что сама крутит-вертит как хочет. Садись, Удав. И ты садись, Шпындель. Я расскажу вам сказку о зубастом бульдоге и кровожадной актрисе с её пятью мужами.
Удав мигом переменился в лице. Его вид стал таким виноватым и растерянным, что мне стало его жалко:
— Мори?! Она что, правда верит Ежам!?
— Я не знаю, кому она верит. Я вообще ничего не понимаю. Мне очень нужна ваша помощь. Боюсь, что Мори наломает дров, она... как бы это сказать. У нас с ней не клеится, вот. Да, мы уважаем друг друга, Мори мне очень нравится, и меня она хвалит вроде, но говорим мы на разных языках. Я хочу поймать Платтеров, прижать их, у меня для этого есть все шансы. Но я не до конца уверена, что Мори справится, вот я о чём. Мори варится в своём соку, может чего-то не видеть, не знать, а я вижу со стороны. Где-то я менее заинтересована и поэтому объективна, а где-то наоборот. Я начну издалека. Вчера я видела Змей. Принцессу Змей, Кобру и Гюрзу. Шпындель, тебе, кстати, привет большой от Гюрзы.
— Что?! — лицо великана вытянулось. Он прямо уши развесил. При других обстоятельствах я бы посмеялась над забавным тайным поклонником красавицы-акробатки Гюрзы. Но сейчас не до смеха.
— Подожди! Не говори ничего, пока я не скажу! — прервал меня Удав.
— Гюрза что, правда привет передавала? — спросил Шпындель.
— Помолчи! Тоже подожди, — шикнул на него Удав и подошёл ко мне. И горячо произнёс: — Я должен извиниться. Прости за мою грубость и... но... мы никогда бы себе не позволили принимать от кого-то деньги и работать чьими-то шестёрками, заниматься гнобизмом и мордобоем. В то время как этим очень любят заниматься Ежи. Это наш кодекс чести, это мой отец так решил, и я... У меня вырвалось просто.
— Пустяки. Вообще без проблем, ты не должен извиняться, коллега ноль-пятнадцать, — я протянула ему руку, Удав горячо пожал её. И, кажется, просиял.
— Рассказывай, — позволил он. — Мне не понятно больше всего про Мори. Она что-то задумала? Или она приняла решение, которое ты считаешь не правильным?
— А Гюрза? Она что-то говорила про меня? — вцепился как клещ Шпындель, смотря на меня жадными глазами. Точнее, открыв жадные уши, чтобы услышать про Гюрзу.
— Подожди! — теперь шикнула я. — Сначала я расскажу про Платтеров, я уже несколько минут пытаюсь рассказать! И про Мори тоже, вот. А потом уже про Гюрзу, так уж и быть, иначе ты меня съешь!