Раздаётся грохот. Ещё больше криков и визга.
— Ого... Какой-то красавчик набросился на Орнеллу, вырывает у неё пульт, — комментирует Шпындель как заправский спортивный комментатор.
Вскакиваю я, смотрю вниз. И вижу...
— Конди... — выдыхаю я.
— Кто? — спрашивает Удав.
— Это — мой напарник. Один из наших лучших агентов. Лучше меня! — заявляю я.
— Не верю я тебе. Ты — самая лучшая, — Удав изо всех сил пытается меня поддержать.
Мы уже втроём на ногах. По верёвкам, сброшенным через окно, спускаются Серпентина, Кобра и Гюрза. Кобра одной рукой держится за верёвку, другой стреляет из пистолета в подбегающих Ежей. Метко стреляет. Те, в кого она успевает попасть, падают. Остальные завидели нас, задрав голову, в том числе Гес. Бегут в нашу сторону. Поднимаются по лесенке.
Конди сцепился с Орнеллой, схватил её, она вырывается. К ней на выручку спешат Геральд и Ральф. Давид стоит с пультом у стены и соображает, нажимать или нет. Даймон... Его не вижу. В нашу сторону бегут Ежи. Нам не до них. Мне нужно спасать Конди!
Я подпрыгиваю на бортик балкона, и сигаю вниз. Удав и Шпындель — со мной. Высота там — около пяти метров. Я не знаю, как чудом я не сломала себе шею или ноги. Аманда тренировала меня по части прыжков с большой высоты. Я приземляюсь почти в толпу, она разбегается. Поднимается дикая паника: люди пытаются выбежать из дверей, но двери заперты. Кто-то из Ежей достаёт пистолеты и начинает стрелять в нас.
Следующие события разворачиваются в кутерьме и очень-очень быстро. У Кобры закончились патроны. Она сцепляется в рукопашную с Ежами. Гюрза и Серпентина тоже нападают на Ежей. Мы с Удавом и Шпынделем оказываемся возле Конди. Не успеваем — Орнелла что-то сделала моему напарнику, и он падает, без сознания, распластывается в неестественной позе. Вокруг бегает народ. Его затопчут...
— Конди! — мчусь к нему я. — Шпындель, Удав, помогите мне, оттащите его... С ним плохо, ему нужно помочь...
— Потом помочь. Ну ладно, оттащим, — Шпындель подхватывает Конди себе на плечо как куклу, выискивает, куда положить.
У меня и у Удава появляется работёнка. На нас напали Геральд и Будвайзер. Плюс ещё пара Ежей. Они окружают нас, оттесняют к стене. У Геральда в руках появляется смертоносный стилет. Он кровожадно, садистски ухмыляется. У Будвайзера в руках появляется дубинка. У Ежей — нунчаки.
Краем глаза успеваю заметить, как Шпындель бережно кладёт Конди под стол, и как к нему подходит Гюрза, а он двигается ей навстречу и заключает в объятия. Шпындель, миленький дружище, ну не здесь же объясняться!!! Ты нам нужен! Кобра дерётся отдельно. Орнелла подскакивает к Давиду, начинает что-то ему втолковывать. Ральф где-то бегает.
Серпентина... и Даймон. Они встретились. Отец и дочь. Я не представляю, каково ей. Даймон медленно достаёт пистолет, с ненавистью смотря на Принцессу Змей.
Нам уже некогда смотреть по сторонам. На нас набрасывается маньяк Геральд. Удав мужественно закрывает меня собой и принимает удар на себя. Нож чудом не сразил его, прошёлся по руке, оставляя кровавую царапину. Удав начинает с ним драться. Но Геральд силён. На меня мчит Будвайзер. Успеваю увернуться, рухнуть куда-то вниз. Шпындель, молодчина, сообразил, оказался рядом, сцепился с Будвайзером сам. На мне остаётся пара Ежей. Один из них хватает меня. Я вырываюсь, начинаю бить его. Подскакивает второй, что-то пошлое верещит мне в ухо, я бью и его тоже.
Во мне пульсируют вопросы — почему Змей всего трое? Всё ли в порядке будет с ними? Как справляются ребята в подвале с роботами, всех ли дезактивировали? Связался ли Конди с Мори или Элджи? Скоро ли тут будет подмога-подкрепление?
Я дерусь. К несчастью, мне достались сложные противники. У меня нет возможности выхватить степлер. Вокруг дерутся абсолютно все, кроме Кремолли и их гостей. Толпе богатых влиятельных людей, миллионеров, богачей каким-то образом удалось снести дверь, и теперь эти люди бегают по дому культуры в панике, ищут телефон, чтобы вызвать полицию, пытаются выбежать через входные двери. Но они заблокированы. Как и окна, на которых пуленепробиваемая плёнка.
Что ни говори, а интеллект у толпы гораздо ниже, чем у отдельного человека. Однажды Аманда доходчиво объяснила мне, что если даже толпа будет состоять из кандидатов и докторов наук, это будет всё равно тупое стадо, подчинённое инстинктам. Орнелла и её мужья разбудили эти инстинкты. Люди думали только о самосохранении, спасении своей шкуры. Я представляю, какой тут поднимется скандал, какой общественный диссонанс.