Его глаза — колючие глаза убийцы — смотрят на нас:
— Я сейчас пристрелю твою куколку, Шпындель. Вы думаете, вы тут победили? Ничего подобного. Вы ничего не понимаете, у кого вы вообще встали на пути. Всё для вас уже потеряно. Стойте на месте. Ещё движение — и её мозги схлопнутся как Вселенная при большом взрыве!
Я выхватываю Степлер. Удав перехватывает стилет, которым убил Геральда. Гес это замечает, перехватывая Гюрзу побольнее. Он резко выстреливает в воздух, совсем над ухом Гюрзы, оглушая её, и снова приставляет к ней пистолет. Гюрза сморщивается от того, что у неё над ухом раздался выстрел, возможно, её барабанные перепонки повреждены:
— Бросайте оружие! Ты, Сорвиголова, тоже бросай, да. Против тебя я ничего не имею. Можешь покинуть помещение. Препятствовать тебе я не буду.
Удав бросил стилет. Я тоже бросила Степлер. Шпындель стоял бледный, почти дрожал от бессилия и гнева помочь Гюрзе. Намерения Геса — более чем серьёзны. Я заявляю:
— Зато я против тебя много чего имею, предатель! — шиплю я, смотрю Гесу в его подлые, скользкие глазки.
— Ха! А чего ты ожидала? Такая наивная, такая невинная и чистая, как и твоя Мори. Да, знай же, я умею отлично стрелять. Я не промахнусь, когда сейчас пристрелю малышку-детку Шпынделя, его ненаглядную Гюрзочку. Я ведь не промахнулся, когда пристрелил в темноте твоих коллег, Сорвиголова. И я не промахнулся, когда пристрелил твоего братика, Шпындель! Да, Шпындель. Знай же, это я убил его. Мне было четырнадцать, когда я убил Шлынделя, с первого дубля!
Дальше произошло всё слишком быстро. Гюрза сделала ловкое, резкое движение — даром что талантливая акробатка, Змея. Гес, видимо, перепутал её с обычной заложницей, недооценив таланты лучшей подруги Серпентины. Гюрза выхватила нож и ударила в Геса в живот. Шпындель сорвался с места, налетел на Геса, подмял его под себя, выхватил пистолет, отбросил. Принялся его душить. Гюрзу подхватила я, крепко задержав. Карамба, она и вправду миниатюрная, вроде старше меня, а меньше ростом и фигурой. Удав метнулся на подмогу другу.
Шпындель выхватил нож из Геса и снова воткнул рядом с раной:
— Получай! Вот тебе, вот! За моего брата!
Мы с Удавом принялись его оттаскивать. Я умоляла:
— Шпындель, подожди! Мне нужно поговорить с ним!
— Ох... я его убила... я не хотела... — Гюрза была сильно растеряна и дезориентирована. Она не хотела превышать пределов самообороны, но так вышло.
Мы с трудом оттянули Шпынделя. Он прохрипел, глядя на меня и Удава почти как на предателей:
— Ну поговорите. Даю вам пять секунд.
Удав принялся увещевать в чём-то Шпынделя, шепча ему в одно ухо. Гюрза нашлась и тоже принялась шептать что-то любимому в другое ухо. А я склонилась над Гесом, который угасал на глазах и был в плачевном состоянии. Первый удар Гюрзы оказался смертельным. Гес харкал кровью. Последующие втыкания ножа Шпынделя ускорили дело, сделали его скоропостижную смерть неотвратимой.
Я не надеялась, что этот подлый, ничтожный, пронырливый бармен из Сливовицы заговорит. Но он превзошёл все мои ожидания. Порой человек перед ликом смерти открывается с лучших своих сторон — каким бы гадом, подоноком он ни был по жизни.
— Орнелла. Всё ради неё. Я любил её... очень любил... — шепчет Гес бессвязно. — Дайте мне умереть.
— Ты заслужил смерти, — холодно говорю я, глядя на него как на падаль. — Так это правда, что ты убил Ратмира, Рогнеду и Симона? Моих коллег?
— Да, я убил их. Чтобы не мешались. Чтобы не помешали Орнелле. Но я не знал, что вы... что ты приведёшь Упырей... что они придут... они ведь были в ссоре с Мори. Я думал — никто больше не помешает... Всё зря, всё не имеет значения.
— И ты убил брата Шпынделя, Шлынделя? Зачем?
— Не я инициатор... Мне... мне заказали. Мой отец... приёмный отец, отчим — который формально наш главарь — учил меня стрелять. Я уважал его, он уважал меня, несмотря на то что мать моя падшая женщина. Да, я сын шлюхи подзаборной, я сукин сын... — Гес закашлялся. Из него вышла очередная порция крови с куском лёгких.
Но я терпеливо выслушивала:
— Он научил меня стрелять. Я очень хорошо стреляю из пистолета. Я пристрелил Шлынделя, да. Его заказал мой отец. Родной отец.
— Кто твой родной отец?
— Даймон...
— Что?! — ахнула я.
— Мой отец — Даймон Ройлес. Альварес — это фамилия моего отчима. Я Гесиод Ройлес по идее. Мы с моим отцом... родным... особо близки не были. Но он стал встречаться с Орнеллой. Я тоже хотел бы встречаться с Орнеллой. Я люблю её уже давно, с подросткового возраста. Пять лет назад мой отец Даймон стал давать мне работу, узнав, что Альварес научил меня стрелять. Он заказал мне Квинта... Он сказал — избавься любым образом от гувернёра-учителя Серпентины. За это он обещал заплатить, много чего обещал... Исполнить всё, что я попрошу. Финансировать нас, Ежей. Поддерживать денежно мою мать и моего отчима. И я убил Флакка-старшего братца. Даймон хотел продать Серпентину Рикоту.