Она бледнеет. До неё разом доходит, что только что произошло. Латук и Удав заверяют нас и всех:
— Не беспокойтесь, мои ребята вскрыли все коробки, отвинтили у всех головы.
— Да, все коробки!
Но мы уже слышим, что не все. Сюда несётся характерный механический рёв машины-убийцы. Слишком быстро несётся. Клацающие челюсти.
— Пистолет. У кого есть пистолет? Кобра!!! — ору я.
— У меня кончились патроны, я же говорила, поэтому меня спасал твой этот... как ты его называешь? Спелер!? Слепнер?! — выдыхает экс-военная.
— Серпентина!
— У меня был последний патрон, я убила отца...
— Конди!
— Я... у меня кончились тоже...
— У кого-то из этих трупов есть пистолеты!.. — я начинаю метаться, Шпындель хватает меня свободной от Гюрзы рукой:
— Сорвиголова, в сторону! — и оттаскивает нас с Гюрзой рывком.
Весьма вовремя — в дверь вбегает бульдог, проносится точно там, где только что могла стоять или бежать я. Робот-убийца. Вбегает мощным прыжком, летит прямо на побледневшего враз Жана Шанарэ... Целится ему прямо в горло.
Все мы цепенеем. Никто из нас не может ничего поделать.
Кроме Пятнышка. Это его звёздный час — и — когда он прыгает, я уверена, что это его последний час.
Многие из нас громадными глазами как блюдца смотрят, как Пятнышко набрасывается на бульдога в момент полёта. В воздухе. Пятнышко — небольшой щенок лайки, которому всего полгода. Бульдог — кибер-собака, весом в сто килограмм, механизм, призванный только для того, чтобы перемалывать человеческую плоть за несколько секунд. Крошечный пушистый комочек против бездушной механической глыбы.
Элджи закрывает в ужасе глаза, кажется, выкрикивает имя любимца, к которому привязалась за неделю работы.
У меня надолго застывает перед глазами эта картина. Бульдог вбегает, прыгает. Пятнышко прыгает. Вбегает, прыгает. Прыгает.
Вбегает, прыгает. Прыгает.
Затем всё смешивается в клубок разъярённых собачьих тел. Мелькают челюсти — белые, стальные. Пятнышко взвизгивает несколько раз от кошмарной боли. Удав оказывается рядом с нами, у него в руках пистолет. Видимо, поднял у кого-то из трупов. Целится.
— Нет... ты пристрелишь нашу собаку... — останавливаю я друга.
А потом раздаётся щелчок, звук чего-то ломающегося. Бульдог заваливается на бок, из его шеи идёт дым. Пятнышко, перекусивший ему клеммы, провода и контакты, побитый, раненый, но очень гордый и довольный собой, отходит.
— А вот теперь стреляй. Для профилактики, — отпускаю я руку Удава.
Тот медленно подходит к дымящейся туше бульдога. И несколько раз стреляет в неё. Элджи, почти плача, подхватывает Пятнышко на руки, целует:
— Я отнесу тебя к ветеринару... Сейчас же... немедленно... — пребывая в сильном волнении, коллега забывает обо всём. Она уходит, мы не смеем её задерживать.
Жан Шанарэ смотрит на нас, хлопая глазами.
— Эту собаку сделала Орнелла. Вернее, по приказу Орнеллы сделал Давид. И эта собака хотела вас только что убить. Теперь-то вы знаете, кто ваша ненаглядная Орнелла? — говорю ему я.
— Нет... Этого не может быть! Это какая-то ошибка! Орнелла не могла...
— Эта Орнелла всех здесь охмурила. Она ведьма, — слышу я мнение Гюрзы. И я полностью с ним согласна.
В следующий миг в залу входит процессия, которую я безумно рада видеть. Впрочем, куда более рада я была бы, если бы эта процессия появилась тут раньше и сражалась бы с нами лицом к лицу. Аманда, Лонда и Мори.
Пока они входят, Удав жёстко отчитывает Латука:
— Все коробки, говоришь?! Вот это вот — что, я тебя спрашиваю? — показывает он на дымящуюся тушу бульдога.
— Я не знаю... видимо, упустили... — Латук напуган, бледнеет. Я понимаю, что вор напуган не гневом Принца Упырей, а тем, что бульдог мог напасть на кого-то и кто-то из Упырей мог пострадать. Удав тоже этим напуган:
— Быстро сходи вниз, узнай, всё ли там в порядке!
Латук убегает. Я тем временем смотрю на начальство и поясняю для всех:
— Это — моё начальство. Начальство, а это — мои друзья, — представляю я Серпентину, Кобру, Гюрзу, Удава и Шпынделя.
— И мои друзья, — заявляет Конди. Он улыбается, вполне счастливо. И уже умудряется одной рукой приобнимать Серпентину, сидящую рядом с ним на корточках. Хорош дон жуан!
— Вы убили всех Ежей, — оценив обстановку, констатирует Мори то же, что и только что сказала Элджи. Её взгляд падает на окровавленный труп Гесиода Альвареса с несколькими ножевыми ранениями. — Вы убили нашего союзника...
— Союзника?! Он... он убил Ратмира, Рогнеду и Клерка!!! — задыхаюсь я от возбуждения. — Нам пришлось убить всех Ежей, пока они не убили вообще всех наших агентов!!!