Снова заиграл барабан, бубен. Потом гитара стала подхватывать одна, затем вторая. Подключилась блокфлейта, запели певцы. Они пели по-прежнему без слов, используя голоса как красивые, необычные музыкальные инструменты. Блондинка выхватила из складок своего просторного костюма пару небольших кривых мечей. Она встала так, что огни костров освещали её подобно могущественным софитам, запрокинула голову и начала медленно двигаться в такт музыке.
17. Удав и Шпындель
Я по-прежнему стояла полностью завороженная и околдованная. Совершенно забыла, что я здесь как бы чужая. Мне ни разу не пришло в голову, что кто-то меня прогонит, как это случилось в "Сливовице". Между тем, ко мне подошли и мною заинтересовались. В какой момент они приблизились и оказались сзади меня, я не знала. Началось знакомство наше с того, что мне на плечо легла рука. Случись то при других обстоятельствах — я могла бы возмутиться: с какой стати кто-то проникает в мои личные границы. Или испугаться — элементарно от неожиданности. Но не сейчас и не сегодня.
Рука легла, и я услышала сзади:
— А ты как думаешь, вызовет или не вызовет?
Сначала я не поняла, что это обращаются ко мне. Я оглянулась. Позади меня стояло двое. В полутьме и не разглядеть, но я уже поняла, что это молодые люди, не девушки. Оба выше меня ростом, один более стройный и подтянутый, второй настоящий громила — примерно как этот противный Будвайзер по габаритам. Они стояли сзади, полностью перекрывая пути отступления. Руку на плечо мне клал "стройный", он же выжидающе смотрел на меня.
— Так вызовет или не вызовет? Ты скажи, чтоб пари стало действительным, — повторил свой странный вопрос молодой человек.
Теперь я разглядела его чуть подробнее. Брюнет, с довольно лохматой шевелюрой, спускающейся сзади, и открытым лбом, тёмными глазами, которые смотрели внимательно и дружелюбно. А в целом физиономия настоящего хулигана: шрам на щеке, рубец на лбу. У его крупного товарища тоже чёрные густые лохмы и тоже лицо отвязного головореза, мрачный такой взгляд из-под нависших бровей, приправленный небольшой и не понятно что обещающей улыбкой.
Но я их не испугалась. Возможно, столкнись я с ними при других обстоятельствах, я бы вступила с ними в драку, или наоборот дала бы от них дёру. Но не сейчас и не сегодня.
— Вызовет, — ляпнула я первое, что пришло на ум. Хотя я не понимала о чём речь.
— О, Удав, так и я говорю, что вызовет. Я выиграл, — проговорил громила. Улыбка его стала широкой и тоже дружелюбной.
— Ну посмотрим, — "стройный", кого назвали Удавом, хмыкнул и на миг продемонстрировал недовольную гримасу. Но только на миг — в следующую секунду снова наползла улыбка. Удав обратился к большому товарищу: — Предлагаю угостить леди, ставшую судьбой нашего пари.
— Не вопрос, леди, должно быть, только за, — усмехнулся добродушно громила и извлёк из кармана куртки небольшую фляжку, открыл, протянул мне: — Наливка моей бабушки, высший сорт! — и улыбнулся во все тридцать два, как крокодил.
— А ты не заливай про бабушку, Шпындель! Шпындель у нас любит приврать ради красного словца, но ты всё равно угощайся, — тут же к первой улыбке тридцать два присоединилось ещё тридцать два в лице Удава.
Итого — шестьдесят четыре. Стоят и лыбятся на меня, прямо-таки пожирают меня взглядом. Я держу фляжку. Играют барабаны, флейты, бубны, гитары. Между костров, размахивая короткими мечами, танцует блондинка в змеином кимоно. Кто-то прыгает в такт, кто-то кричит в восторге. Певцы выводят песнопение, заклинание, шаманский призыв духов. Один парень из толпы выскакивает в центр между костров, экстатически пляшет, будто поражённый трясучкой. Несколько девушек как заулюлюкают — не визжат как поросята на попсовой дискотеке — а издают настоящий звонкий боевой клич.
Я опрокидываю в себя фляжку. С алкоголем надо завязывать, пожалуй. В горло ударяет что-то раз в пять крепче виски.
— Твоя бабушка тоже высший сорт! — возвращаю бутылку владельцу.
— Во, видал!? Вот ценитель! А ты бузишь, что я заливаю! — одобрительно бурчит громадный Шпындель товарищу и смотрит на меня почти влюблёнными глазами.