— Извините, я нечаяно, — он оскалился, мы расхохотались.
— Вот ты так всегда, — проворчал беззлобно Удав. По его следующему жесту я поняла, что у него со Шпынделем конкуренция за меня. Он снова приобнял меня за плечи и весьма собственнически притянул к себе. Меня это позабавило и польстило.
Шпындель продолжил то, что начал рассказывать Удав.
— У Принцессы Змей кошмарный отец. Да, Сорвиголова-Боа, то, что мы тебе сейчас рассказываем — это между нами, хорошо?
— Конечно. Я всё понимаю, я могила! — заверила я ребят в своей деликатности. — Вы рассказывайте то, что сочтёте нужным, а если я спрошу лишнего, так— и скажите, или отрежьте мне язык.
— Мне нравится твой деловой подход, — обаятельно улыбнулся Удав. — Да, у неё кошмарный отец. Он ненавидит всех женщин. Ходят слухи, что он убил свою жену. Но легавые твердили, что то было самоубийство: несчастная Адехина Ройлес наглоталась таблеток. Скорее всего, Даймон Ройлес подсыпал ей в кофе мышьяк, а легавым заплатил, чтоб не раздували дело. Умерла — так умерла.
— Действительно, кошмарная история! — ужаснулась я, жуя барашка. В этот момент челюсти Шпынделя жевать перестали, он проглотил и продолжил:
— Адехина Ройлес успела родить дочь. Просто удивительно, как Даймон Ройлес не сдал её в интернат или не утопил, как топят щенков. Даймон нанял гувернёра, и девочке повезло, сильно повезло. Гувернёр этот был моим старшим братом.
— О... Шпындель, ты сказал — "был"?
— К сожалению, его застрелили Ежи. На одной из разборок.
— Мне очень жаль, — я дотронулась до руки великана. Тот накрыл её другой рукой и грустно улыбнулся:
— Я любил своего брата. И я ненавижу Ежей. Но вернёмся к Серпентине. Да, её зовут Серпентина, вернее, Змея. Когда она родилась, Даймон Ройлес заставил Адехину назвать её Змеёй. Настолько он ненавидит женщин, что считает всех змеями. Мой брат тогда был молодым, но уже прожжённым Упырём. Под видом гувернёра он пробрался в дом к Ройлесу, чтобы войти в доверие, стать его приближённым и грабануть потом. Но малютка Серпентина покорила его сердце. Он добросовестно обучал девочку. Всему, что знал и умел сам. В пять лет она впервые села на коня. В шесть взяла шпагу. В семь смогла положить моего брата впервые на лопатки. В восемь застрелила из пистолета медведя в глаз, с двадцати шагов. Он очень сдружился с ней, стал для неё тоже братом. Поэтому Принцесса Змей в каком-то роде моя сестра. Но тогда он конфликтовал с Ежами, и... и его не стало. Серпентине было как раз лет одиннадцать. Я представляю, как тяжело она переживала его потерю. Наверное, тяжелее, чем я.
Шпындель сделал паузу, чтобы хлебнуть из фляжки. Кажется, это была уже вторая или третья по счёту фляжка, ведь невозможно, чтобы в одну фляжку вмещалось столько алкоголя, что мы так долго его распивали. А Удав продолжил, неотрывно смотря на Принцессу Змей, прохаживающуюся между огней.
— Пока Шлындель — так прозывали брата Шпынделя занимался уроками с Принцессой Змей, Ройлес практически не появлялся дома. Все слуги его были мужчины, они и вели дом, хозяйство. Был старый садовник, старый повар, старый домработник. Прикольные такие дедули. Каждый из них с характером и с богатыми мозгами. Шлындель обучал Принцессу Змей драться. А эти дедули — подобно античным философам, обучали её уму разуму. Случилось так, что когда Шлынделя не стало, Ройлес вернулся в свой дом в Танресе. Он до этого жил в другом месте. Он вернулся, поувольнял всех дедуль, нанял других — каких-то вшивых мальчиков на побегушках. Стал водить в дом компании мужланов, они напивались, играли в карты. Считали, что у них там элитный клуб. Тут это и произошло...
Удав внезапно отпустил меня. Я увидела, как он он весь побагровел, сжал кулаки. Он переживал очень сильный гнев. Мы со Шпынделем невольно принялись успокаивать его.
— Ну-ну, дружище, всё же хорошо кончилось. Ну, первый труп случился у Принцессы Змей, ну, у тебя тоже так было, и... — Шпындель вдруг осёкся и немного испуганно поглядел на меня. Понимал, что лишнего хватил.
Но я не обратила внимания, вернее, краем сознания засекла момент, что Удав кого-то убивал.
— Я до сих пор не могу сдержаться, — Удав тяжело задышал. — До сих пор жалею, что меня не было рядом, я бы ему такое устроил!
— Остынь, дружище, — Шпындель даже встал перед Удавом, успокаивающе положил ему тяжёлые руки на плечи.
— Один из ублюдков, кого этот мерзавец Ройлес приводил к себе в дом, оказался педофилом. Он несколько раз приставал к Серпентине, но та всякий раз убегала. В тот роковой день — день её двенадцатилетия — он чуть не изнасиловал её. Её отец и все остальные гости валялись вдупель пьяные штабелями в гостиной. Этот подонок пробрался глубокой ночью в комнату к спящей девочке, выломав замок — она запиралась, и навалился на неё. Можешь себе представить её шок? Совсем одна, без друзей, без заступников. Она говорила, что он был очень сильным, и что тогда она в первый и в последний раз в жизни испугалась, что не справится. Но она справилась. Она воткнула ему в глаз заколку для волос. И в эту же ночь она сбежала из дома.