— И Ройлесу всё сошло с рук? В его доме ведь произошло убийство... Или его посадили? — спросила я, замерев от шока.
— Нет, его не посадили, — покачал головой Шпындель. Поняв, что Удав приходит в себя, он вернулся на место. — Теперь, наверное, ты понимаешь, как так вышло, что двенадцатилетняя девочка смогла победить в поединке Царя Упырей.
Удав немного расслабился. Плечи его опустились. Мне стало его жалко, я обняла его, он с удовольствием ответил на объятие. Потом мы отпустили друг друга, и Удав продолжил:
— Она сбежала, и встретила Царя Упырей.
— Твоего отца, — подсказал Шпындель.
— Твоего отца? Царь Упырей — твой отец?! — я думала, что уже не смогу удивляться — оказывается, я только начала удивляться!
— Я никогда не кичусь своим родством. Да, Царь Упырей мой отец. Но у меня нет никаких привилегий, — принялся оправдываться Удав. — Он для меня такой же Царь, как и для Шпынделя и любого другого Упыря.
— Расслабься! — успокоила я. — Никто не говорит, что у тебя привилегии! В данный момент я готова тебя побить и победить, и мне плевать, что ты Принц Упырей!
— Знаешь, я передумал с тобой драться. Так что считай, я уже побеждён тобой, — Удав галантно улыбнулся мне, снова обнял за плечи. Но потом снова смотрел на Принцессу Змей и продолжил. — Ей повезло, что она встретила моего батю. Мне тогда было семнадцать. И я уже... того... ну, обагрил свои руки кровью, зарезал одного типца. Она мне сразу понравилась. Я решил, что буду защищать её, но оказалось наоборот... Она побила моего батю на честном поединке. Батя пытался взять её к нам в банду, но она отказалась. Она сказала, что она сама по себе, а с нами просто хочет дружить. Мы расстроились, что она не с нами. Но с другой стороны она была права — у нас лидер мой батя, Царь Упырей, а она не умела подчиняться. К тому же, ей пришлось бы подчиняться другу. С тех пор мы — Упыри и Боа — друзья.
— Она стала колотить свою банду. Иногда приходила к нам, — подхватил Шпындель. — Общалась с Царём Упырей, спрашивала совета. Но чаще просто приходила на тусовки, пообщаться, поделиться новостями, что у неё всё хорошо. А Удав сох по ней, — осклабился Шпындель.
— Как будто ты сам не сох! — зашипел Удав и попытался пнуть Шпынделя, но я "мешала". Вместо этого он мне пожаловался: — Шпындель столько раз порывался её у меня отбить! Мы подрались из-за неё однажды.
— Я тебе больше скажу, Сорвиголова. До этого конфликта из-за женщины мы с Удавом не особо-то дружили. Мы подрались и подружились. Тем более, что мой брат был её учителем, и мы поклялись с тех пор мстить Ежам и воевать с ними — с тех пор, как они убили моего брата.
— Надо же! Обычно из-за конфликтов из-за женщины лучшие друзья становятся врагами, а в вашем случае наоборот вышло! — улыбнулась я.
— Да, кульминация обострилась три года назад. Тогда у Принцессы Змей была уже сколочена шайка. Она завербовала злющих сумасшедших девушек и женщин. Первыми она завербовала Кобру и Гюрзу. Они владели навыками единоборств, и она назначила их преподавательницами, сенсэями. Потом она стала вербовать девушек и женщин по всей округе, которые страдали от абьюза. От жестокого обращения — не важно со стороны кого: мужей, матерей, свекровей, отцов.
— Она стала феминисткой? — аккуратно спросила я.
— Да, причём радикальной. Но без фанатизма, — подтвердил Шпындель. — Не такой, кто, увидев мужика прохожего на улице, бросается на него с ножом. — Она основала банду как Сёстринство Змей, Боа, и постановила, что в банде только исключительно девушки и женщины, которые хотят научиться быть собой. Которые хотят не только давать сдачи, защищать свои права — но обрести своё предназначение. Кобра и Гюрза хорошие учителя. Они обучали восточным единоборствам. Кобра служила в армии, она учила стрелять.
— Боа работают очень тихо — как банда, — сказал Удав. — О них знают даже не все легавые. Что они делают? Очень благородное дело. Они в основном промышляют грабежами и местью тем, кто обижает девочек, девушек и женщин. Они выискивают в округе маньяков и убивают их. Последнее изнасилование в этих краях случилось четыре года назад, и то Серпентина винит себя за недосмотр. Но тогда ей было всего тринадцать, и банды у неё толком не было — какой тут недосмотр? А награбленное добро они переводят в деньги и пересылают приютам для девочек, дают проституткам — тем, кто пошёл в бордель от безысходности, спонсируют психологические заведения Доверия, где оказывают помощь пострадавшим женщинам.