— Всё правильно ты полагаешь, Сорвиголова, — кивнул Удав. — Только куплены они Ежами. Нас шпыняют за милую душу. Меня раз пять ловили, Шпынделя — четыре.
— Ловили? И как вы выкручивались?
— Ну, посидели под арестом. Нас в основном на кражах брали. Выручала крыша, — рассказал Шпындель. — Только у Ежей крыша сильнее. Если они какое убийство совершат или более серьёзное преступление — их не только отмажут, но и брать не будут даже, всё спишут с рук. Ежи творят здесь полный беспредел.
— Вы грабите, чтобы помогать Змеям?
— Мы работаем бок о бок. Цели одни. Змеи в основном помогают бедным женщинам. Мы просто помогаем бедным. Мы узнаём, когда кто-то пострадал от произвола и беспредела местных толстосумов, и помогаем этому человеку.
— С ума сойти. То есть вы как народные мстители вершите правосудие!
— Мы — Упыри, — напомнил Удав. — Мёртвые, но упрямые.
— У нас со Змеями сложилась кооперация, — пояснил Шпындель. — Змеи больше по части разведки. Вынюхивают что надо. Им проще, они все такие милые дамы, никто и не заподозрит в них прожжённую мафию. А мы как их ноги и руки. Тяжёлая артиллерия типа, да.
— Отличная кооперация! — с уважением заметила я. — А давно здесь у вас в Танресе такое? Ну, банды? То есть... это у вас тут как правила такие — чтобы были банды?
— Тут нет никаких правил. Нам сюда, Сорвиголова, — Удав увлёк меня в тёмную подворотню, за которой тоже начинался то ли лес, то ли парк. Шпындель снова включил на доли секунд свой фонарик и сразу выключил. Удав продолжил. — Это началось с моего отца. Он работал строителем у одного богатея, прорабом. Его выперли вместе с бригадой, не заплатили денег и навесили штраф, а потом и вовсе навесили, что мой отец и его сообщники что-то украли. Надо было найти козлов отпущения. Но мой батя не лыком шит. Он им дал прикурить. В суде его послали, все протоколы подделали против него. Но он чудом выгородил других ребят из бригады, сел в тюрьму за них за всех, хотя ни он, ни они ничего не совершали. А потом он вышел. Благодаря крыше, да.
На этой фразе голос Удава потеплел. Он мечтательно закатил глаза. Мне стало безумно любопытно — кто же тут крыша такая?!
— Это было лет десять назад. Я тогда был ещё сопляком, мало что разумел. Когда мой батя сидел в тюрьме, его строители, которых он выгородил, помогали ему всем чем могли. Приходили к нему, поддерживали. Теперь это его друзья навеки. С ними он организовал Синдикат Упырей. Он решил делать всё, чтобы портить жизнь богатеньким и помогать таким же, пострадавшим от произвола невинным людям, которые не имеют права голоса здесь. А ещё он решил начать учить меня уму-разуму. И правильно сделал.
— Конечно, нас хотят искоренить. Никакой преступности в Танресе быть не должно — вот такое правило! — пояснил Шпындель. — Танрес вообще спокойный город. Тут нет никакого криминала, вообще нет. То, что мы делаем, пакостим по мелочи — баловство. Криминал, убийства — только в разборках между нами и Ежами.
— Для кого-то баловство, а для кого-то тихая, партизанская война, — добавил Удав. — Наше существование напоминает богачам, чтобы они не спали спокойно лишний раз.
Меня посетила мысль, что наверняка эти двое что-то знают о бульдоге и убийце, раз они всё и всех тут знают! Раз отец Удава — такая авторитетная фигура. Вот бы поговорить с ним! А ещё лучше — с Принцессой Змей. Вдруг они знают настоящее имя убийцы? Наверняка они мне скажут, у нас установилось такое душевное доверие. У меня продолжало сохраняться ощущение, что этих ребят я знаю всю жизнь, а не вижу их второй раз.
Я только хотела рот открыть, чтобы спросить, знают ли они о происходящих здесь убийствах и кто убийца, как Удав внезапно остановился, толкая меня назад за плечо, так как я по инерции шла вперёд:
— Мы пришли, — прошипел он тихо.
27. Ограбление
Шпындель тоже остановился. Мы стояли в абсолютной темноте, я ничего перед собой не видела. Но Шпындель и Удав, похоже, ориентировались тут чётко и с закрытыми глазами!
— Впереди забор, ты как, лазить умеешь по заборам? — спросил заботливо Удав.
— А ты? — парировала я с сарказмом.
— Я просто спросил, если не умеешь, мы с Шпынделем тебя подсадим. Но я понял, глупый вопрос, наверное, да.
— Всё равно спасибо за заботу, — я первая пошла вперёд по жухлой влажной листве.
Скоро я различила сплошной бетонный забор между деревьями.
— Колючки нет наверху? — осведомилась я, дотрагиваясь до забора.
— Нет, конечно. Шпындель, может, всё-таки подсадим её?