— Нет, это я найду на первом! Сорвиголова, кто найдёт, я или Шпындель? — обратился Удав ко мне.
Я выдержала паузу, не спуская с него глаз, и тоже хитро улыбнулась:
— Я. В подвале, — развернувшись на нужный мне угол, я отправилась в сторону прохода, уводящего под лестницу.
— Шпындель, ты слышал? Она бросила нам вызов! — Удав изобразил, что он прибалдел от такого беспредела.
— Как всегда. Как и всякая типичная змея, — глухо ответил Шпындель. — А ты что хотел? И я искренне желаю ей удачи, даже своим выигрышем готов с ней буду поделиться!
— Ну-ну, мечтайте! Потому что найду я и только я! И ни с кем не поделюсь, вот! — дразнился в шутку Удав, поднимаясь на второй этаж.
— А мы с Сорвиголовой тебя заставим! Верно, Сорвиголова? — взял меня в сильные союзники Шпындель.
Но я уже отыскала лестницу в подвал и приступила к спуску. А кричать ему через полдома сочла нецелесообразным.
28. Кинотеатр
То, что мы тут абсолютно одни — точно. Об этом говорили показания термостата. Одна зелёная точка — я — тот, кто носит термостат, и две красные — Удав и Шпындель. Они удалялись от меня. Я надела очки ночного видения, чтобы не включать свет — освещение могли увидеть с улицы, вызвать полицию.
Лестница, которая вела в подвал, длинная и крутая. Оканчивалась изгибом, который привёл меня в винный погребок. Здесь холодно, но сухо. На старых деревянных держателях и полках лежали многочисленные бутылки с вином и другими алкогольными напитками. У меня глаза разбежались, сколько здесь всего. Нет, я, конечно, не алкоголик, но тут же подумала, что такой погребок с вином — показатель роскошной, недостижимой жизни, и что чертовски приятно, когда у тебя есть такой погребок. Что ты в любой момент времени можешь распить бутылочку.
Велик соблазн взять одну из них, на память. Но я не пьяница и могу обойтись без вина. Да и бутылка тяжёлая. И я сюда пришла не за вином. Мне нужно знать об Орнелле как можно больше. Я собираю информацию. А ещё помогаю Серпентине. Если я найду здесь золото, полученное нечестным путём, я отдам его Серпентине сама лично.
Итак, что я хочу узнать об Орнелле? Да всё что угодно. Проскользнула мысль, что Удаву и Шпынделю повезло больше: они получают доступ к личным вещам, расположенным в жилых помещениях наверху. А подвал — что тут? Я осмотрела повнимательнее и обнаружила ещё дверь.
Я воспользовалась Иглой Демоуса и вскрыла замок. Что за дверью — поразило меня. Под землёй обычно находились подвалы с трубами, винные погреба, пыточные камеры, тюрьмы, секретные алхимические лаборатории. Но чтобы кинотеатр под землёй — такое я видела впервые!
Кинотеатр был не очень большим. Экран во всю стену, метра два в высоту и метра четыре в длину, окантован старой бархатной тканью, пыльной и истлевшей. Против экрана у другой стены — старое оборудование, проектор. Шкаф и коробки с плёнками, диафильмами. Ещё стоял старый патефон и лежали пластинки. Экран от проектора отделяло три ряда установленных друг рядом с другом и друг за другом стульев-кресел с подлокотниками, будто выкраденных из театра. Моя рука потянулась к выключателю, и я в последний момент обнаружила, что их несколько. Включила один — загорелся яркий софит. Он оказался направлен прямо на сцену, бархатный занавес, экран. Ещё он осветил стоячий микрофон, который я заметила не сразу.
Кинотеатр функционировал! Да, тут всё старое, запущенное, но свет работал, от микрофона шёл провод к розетке. Наверняка микрофон тоже работает, и проектор. Несколько стульев более пыльные, чем другие. Те, которые менее пыльные — очевидно, на них сидели. Интересно, как давно?
Здесь невероятно тихо. И звук распространялся невероятным образом. Вот это акустика! Я сделала несколько шагов, и их услышала. Я услышала даже своё дыхание. При этом совсем не слышно, что наверху и снаружи. На всякий случай прикрыла дверь и выключила свет — чего доброго, если свет через окошки цокольного этажа увидят с улицы? Окошек, кстати, не видно.
Я дошла до конца комнаты, туда, где стояла проекционная техника, граммофон, диапроектор. И обнаружила несколько кассет и бабин с плёнками, в шкафу. Здесь же лежали камеры, чуть покрытые пылью. Многие были слишком старыми — не теми, на которые снимают современные фильмы, а теми, на которые снимали раньше чёрно-белые фильмы.