Некоторые кассеты и бабины подписаны. И лежали не совсем в хаотичном порядке. Рассматривая их, я получила озарение. Какие-то из них брали в руки совсем недавно! Это я поняла по наличию пыли и по тому, как эти предметы лежали. На многих кассетах и бабинах написаны имена. Дважды попадалось имя "Давид", по одному разу — "Ральф", "Даймон". Имя "Геральд" я увидела раз пять, кажется. Там были и другие имена, я их не запомнила. Но эти 4 имени мужей Орнеллы бросились в глаза. Что на этих материалах? Она их снимала, или снималась с ними?
Моё внимание привлекла бабина, задвинутая в самый дальний угол шкафа. Она лежала поверх остальных, но как будто её стремились спрятать. И на ней не было пыли. Я еле достала её, чуть не наделав шуму — остальные бабины и кассеты значительно покосились. Подсветила фонариком и обнаружила имя отсутствующего, пятого мужа: "Принс". Что же на этой бабине? Меня посетила догадка, что бабина была снята в наше время, но на старом оборудовании. Подобно тому, как любители-коллекционеры снимают профессиональные фото на старинные, музейные фотоаппараты. Интересно, это сама Орнелла снимала? И что там за фильм с её мужем? Надо бы изучить эту бабину...
— Сорвиголова, ты здесь? — раздался шёпот Удава, довольно близко.
— Тс-с-с! — шикнула я, подавая знак. И удивилась, выглядывая: — Ты что, сквозь стенку что ли прошёл?
Правда, как он сюда зашёл?
— Ух ты, тут кино! — присвистнул он, подходя ко мне и оглядывая мини-зал камерного домашнего кинотеатра. — Эта Орнелла — дамочка с теми ещё прибамбасами. Мы закончили, возвращаемся!
— Что, так быстро? — удивилась я.
— Да всего-то и делов-то! На втором этаже лежало несколько пачек денег в спальне, прям на кровати. Не отмытые, либо фальшивые. Я взял несколько, чтобы проверить — у нас есть человек, который определит, что за деньги, и если не фальшивые, отмоет их. А Шпындель нашёл цацки в клозете.
— Что, прям в клозете?
— Ага, там тайник был сделан. Ловко придумано этой птичкой Орнеллой, но Упырей-то не проведёшь! — Удав был очень довольным. — И там много. Завтра же тиснем на чёрном рынке у своих, и будут для Змей бабки, для их змеиных дел!
— То есть у вас в пари ничья? — осведомилась я. Пока Удав рассматривал "кино", я успела сунуть бабину с плёнкой и надписью "Принс" себе.
— А ты что-нибудь нашла? — Удав подошёл близко и пытливо посмотрел на меня.
— Нет, ничего, я так, кино смотрела, — весело взглянула на него я в ответ.
— Ты явно что-то скрываешь, — улыбнулся Удав. — Но что бы ты ни нашла — мы в доле, поэтому это полностью твоё, и распорядиться этим найденным ты можешь так, как захочешь. Таковы наши правила, и таковы твои правила, Змея.
Вот это акт великодушия со стороны матёрого вора! Вернее — вот это раппорт между нами!
— Мы больше тут ничего не будем брать? — осведомилась я.
— Нет, зачем, мы же не на курорте. Так, по мелочи, маленький шмончик навели, и дальше идём бить баклуши. Серпентина треплет своего папашу по кусочкам. Чтобы продлить его агонию! Идём, Шпындель ждёт с кормы.
Удав собрался меня увести привычным жестом — за плечи, но я остановила его:
— Погоди. Надо проверить, не оставила ли я следов. Вы ведь точно их не оставили, вы ведь профи!
— О, теперь ты точно прошла экзамен! Я правда начинаю жалеть, что пытался валить тебя, о всемогущая Сорвиголова! — весело сказал Удав.
Я критично осмотрела пол, не наследили ли мы, подняла парочку жухлых осенних листьев со своих башмаков и убрала в карман. Удав с неподдельным восхищением наблюдал за всеми моими манипуляциями. Потом мы тихо вышли в винный погреб, а из него также тихо поднялись по лестнице. Шпындель ждал нас со стороны чёрного хода, куда мы заходили в дом. В общей сложности мы пробыли здесь менее получаса, как мне показалось. Я предложила ворам-Упырям закрыть дверь по-тихому, чтобы совсем не оставить следов. У них это вызвало сущий восторг!
— С тобой как за каменной стеной! — радовался Шпындель, когда я закрыла дверь с помощью Иглы Демоуса — Ты не подумывала организовать собственную банду?
— В самом деле, тебе бы это пошло — чтобы у тебя была своя банда. Ты в этом плане похожа на Серпентину, — Удав приобнял меня. И как-то робко добавил: — И в остальном тоже очень похожа.
— Ты как её сестра-близнец, я тоже это заметил, — дополнил Шпындель. — Мы знаем её лет пять, тебя — две ночи, а разницы никакой! Вернее... и Принцесса Змей, и ты — вы особенные, уникальные. Но кроме вас обеих, нет других таких на Земле. Кроме разве что... одной моей... приятельницы. Только она об этом не знает... — голос Шпынделя тоже стал особенно робким.