— Это он про Гюрзу, — шепнул мне Удав. — Когда понял, что с Принцессой Змей ничего у него не выйдет — стал на Гюрзу засматриваться!
— А Гюрза всегда мне нравилась! — насупился Шпындель. — Я же говорил, что Принцесса Змей мне как сестра больше. Но Гюрза... — и он мечтательно закатил глаза. Потом опомнился и угрожающе поглядел на меня: — Только мы тебе ничего не говорили, усекла?
— Ах, я дрожу от ужаса и заверяю, что я — могила, — хихикнула я. Мне очень польстило, что эти двое настолько доверились мне, что посвящают в дела сердечные.
М-да. Может, сказать им про Конди, чтобы отвадили его от меня? Но нет, это низменное желание — решать свои проблемы руками других. С Конди придётся разбираться мне одной только, чувствуется, это мой крест.
— Мы по-прежнему на территории виллы Орнеллы Платтер. Давайте же покинем её с миром, и поговорим где-нибудь в других местах, — напомнил Удав.
— О, точно! Мы такие довольные, что так быстро и лихо обернулись, — извинительно улыбнулся Шпындель. — Прямо как оборотни, а не Упыри!
— Наоборот, самые настоящие Упыри, — поправил Удав. — Никакие оборотни так быстро не оборачиваются.
Возвращались почти тем же путём — через забор, за которым начинался лес. Удав залез на забор первым, Шпындель подал ему мешки с ремнями через плечо с награбленным добром. Потом он с радостью и особенной галантностью передал Удаву меня. Очень он уж хотел оказать мне услугу, и я уступила. Это было очень кстати, потому что если бы я полезла сама — бабина могла бы выпасть или я могла бы повредить её. На обратную сторону сначала спрыгнул Удав, потом поймал меня — также, как и по дороге сюда. Мы всё это проделали без лишних слов, изъясняясь жестами, и прекрасно друг друга поняли.
29. Ежи
Оказавшись вовне, на улице, мы тихо шли по лесу и не болтали. Шли снова нога в ногу, бодро. Приключение наше закончилось, я вдруг поняла, что скоро расставаться. Возможно, они доведут меня до чёрного хода участка Дориданов, а возможно, разойдёмся и раньше. Мне стало от осознания этого грустно. Ночь только началась, хотелось пообщаться с моими верными товарищами, узнать о них получше, возможно, чем-то помочь им ещё. Удивительно, как общее тёмное дело — преступление, ограбление — может сплачивать добрых товарищей!
И чем больше я с ними взаимодействовала — тем больше они мне напоминали моих друзей, ребят из моего круга. До сих пор я ни разу не пожалела, что познакомилась с ними. Как бы продлить это знакомство? Ведь велик риск, что сейчас мы разойдёмся и не увидимся больше никогда. Так я думала вчера. Сегодня тоже хотелось словить каждый момент нашего совместного времяпрепровождения.
Мы шли по лесу и молчали. И когда удалились достаточно далеко от виллы Орнеллы, Удав и Шпындель слегка замедлили шаг. Шпындель пояснил:
— Мы немного другим путём, окольным, возвращаемся. Примета такая — как можно чаще менять маршруты.
— Добрая примета, — одобрила я. Поинтересовалась: — И всегда ли так тихо всё проходит?
— По-разному бывает, — признался Удав. — Когда сигнализация и камеры, мороки больше. Но Змеи заранее разрабатывают, куда и к кому можно влезть без особых трудностей. К сожалению, в Танресе очень мало таких домов. В Лэдис-Мэдисе их гораздо больше, вот там простор и разгул!
— А после таких вот шмонов, допустим, когда вы берёте добро у какого-нибудь толстосума, наступает ли резонанс? Ну, что была совершена громкая кража, полиция устраивает облавы?
— Редко. Берём мы немного, как ты сама убедилась. Следов не оставляем. Например, этой же Орнелле будет тяжело доказать, что грабили её персонально я, ты или Шпындель. Она даже нас с тобой и со Шпынделем в лицо не знает!
— У меня в голове не укладываются здешние отношения мирных жителей с мафией, — призналась я. — Но я вижу, что тут есть некое устройство, структура, свои правила. Пытаюсь разобраться в них.
— Тебе сейчас именно и не надо включать голову, Сорвиголова, — улыбнулся Шпындель. — Змеи всё тебе разъяснят, когда будет тому время. Ты видела, насколько богат дом, в котором ты только что была? Пусть с виду неказистый, усадьба с привидениями. Но дорогие предметы, роскошь... Ты бы видела их убранство наверху!
— Винный погребок, — добавил Удав. — Ты зато видела винный погребок. Некоторые образчики алкогольного искусства лежат там со времён эпохи флибустьеров!
— Да, винный погребок, — продолжил Шпындель. — Так живут эти лицемеры, толстосумы. Живут и не видят, не знают, как живут другие. А мы видим и знаем, как живут другие. И я, и Удав — выходцы из рабочих кварталов и трущоб. Там не живут, там прозябают. Причём не какие-то лентяи, бомжи, а честные люди, которые страдают от произвола богачей и местных властей. Они не хотят жить лучше, иметь все эти фирмы на своё имя, машины, десятки недвижимостей с винными погребами — они просто хотят, чтоб хватало денег на еду, на покормить детей. Эти богачи говорят — "мол, они сами виноваты, раз бедные — значит, не умные, не имеют предпринимательской жилки, не умеют экономить". Но не кажется ли тебе это сродни тому, как обвинять ребёнка в том, что он не умеет читать или не родился гением, или обвинять женщину за то, что её бьёт муж? Эти богачи говорят — "мол, они считают себя жертвами, и поделом им; раз они жертвы обстоятельств — их удел довольствоваться тем, что у них есть". А многие из них не хотят довольствоваться. Многие из них заслуживают возможностей. Как, например, эти женщины из Приюта, которым хочет помочь Принцесса Змей. Деньги, которые мы им дадим, помогут им вырваться из гиблого болота, куда они попали не по своей воле, начать новую жизнь.