Элджи выискивала, как объехать пробку, а я думала про состав преступления. Высказала мысль:
— Удивительно, что убийства совершает бульдог. Собака небольшая, и по идее добрая. Бульдогов часто заводят пенсионеры. Эти собаки — друзья детей.
— Смотря кто и как воспитывает собаку. Собаки, к сожалению или к счастью поддаются дрессировке. Из них можно лепить всё, что хочешь. Достаточная твёрдость плюс солидарность и своевременное поощрение — и собака принадлежит тебе душой и телом. Любая собака, любой породы. Есть миф, что какие-то породы вообще невозможно дрессировать. Но собаки для того и были созданы и выведены, чтобы их дрессировать. Что касается бульдогов, эта порода выводилась для участия в боях тореадоров и быков. Собак натравливали на быков, чтобы раззадорить их перед корридой. Нижняя челюсть бульдога так устроена, что крепко впиявливается в плоть жертвы, и сама собака может держать жертву сколько угодно, продолжая дышать.
— Надо же, какие кровожадные псы... — выдохнула я.
— Мне искренне жаль собаку, вернее тот факт, что такое преданнейшее, бескорыстное и благородное существо какой-то гадёныш использует в низменных целях, — высказала Элджи.
— Расскажи, как ты была кинологом, — попросила я.
— О, я училась на кинолога года три назад. Проходила практику в питомнике. Я натренировала двух собак за свою карьеру, и оба раза это были лайки, — Элджи мечтательно улыбнулась, погружаясь в воспоминания. — Это было хобби. Я и не знала, что мой опыт пригодится! Я пошла учиться на кинолога, потому что очень любила собак, в детстве у меня была мечта завести собаку, но было нельзя из-за родителей. Они ненавидели собак, у них была аллергия. Я до сих пор не понимаю, как можно не любить собак. Ты любишь собак, Клот?
— Я очень люблю собак, — честно призналась я. — Гораздо больше, чем кошек. В детстве тоже хотела собаку, но родители не поняли и не приняли. Они часто на работе, решили, что я не справлюсь, не хватит взрослости, ответственности, что собака была бы для меня как игрушка. Вместо собаки они мне подарили телескоп. Может, это и к лучшему — если бы у меня была собака, за которую я несу ответственность, я вряд ли бы смогла отлучаться на спецзадания!
— Или отлучалась бы вместе с собакой, — подмигнула Элджи. — Когда что-то или кого-то любишь, одно другому не мешает. Здорово, что ты любишь собак, я и не знала. То-то я и смотрю, что ты как знаток заметила про добродушный нрав бульдога.
— У меня есть книга про разные породы собак, и она одна из моих любимых. Я иногда перечитываю её, — скромно призналась я.
— Ха! Возможно, то, что ты запомнила из этой книги, тоже может тебе пригодиться в этом деле! Но надеюсь, что нет. Мне будет очень страшно и жутко, если опасения Лонды сбудутся и тебе предстоит сцепиться с этим монстром. Но я думаю, что не придётся. У убийцы не будет резона нападать на племянников Эрнеста в его отсутствие, да ещё и тех, которые живут в совсем другом доме. Да ещё и под присмотром няни!
Мы давно уже ехали по пригороду. Оставшееся до Танреса время прошло незаметно. Мы с Элджи здорово поговорили — и про собак, и про её работу скульптором. Элджи рассказывала весёлые байки, от которых становилось легко и солнечно на душе. Один раз останавливались на заправке, выпили по кофе. А часа через полтора после заправки въехали в район Танрес.
Здесь местность была не то чтобы дикая, но относительно безлюдной. Преобладали холмы, покрытые жухлой осенней травой. Леса, болота и открытые луга тоже попадались часто. Мелкие деревушки и дачи, но они уже необитаемы: сезон закончился. Небо начинало заволакиваться тучами. Было по-прежнему серым. Не депрессивным и унылым, нет! Серым — в смысле себе на уме, как и во всём ноябре.
На шоссе, кроме нас, тоже практически никого. Стрелки часов приближались к десяти утра.
— Заброшенный край, — сказала я.
— Да. Именно в таких краях и происходят всякие странные вещи, — заключила Элджи.
Край напомнил атмосферу романтических классических детективов. Мрачная осень, дождь, дальняя дорога туда, где совершилось ужасное преступление. Наша поездка грустная, по сути: мы едем в место, где побывала смерть в виде добродушной небольшой коренастой собаки с приплюснутой мордой и унесла пять жизней. Пять богатых людей, каждый из них наверняка имел планы и цели, жизни оборвались внезапно. Я тоже загрустила, мне стало жаль этих абсолютно чужих для меня людей — будто они были моими родственниками, а не богачами, с которыми у меня не может быть ничего общего.