Разумеется бывал Петр и за пределами усадьбы. Чай не в заточении и не в осаде. Вот только выезды эти были связаны только с посещением церквей и под эскортом преображенцев. Впрочем, к чему та охрана было непонятно. Не иначе как от сановников и придворных, которые никак не могли пробиться к императору.
А вот простому люду, везло куда больше. Юный Петр, ни раз и не два, покидал коридор из гвардейцев, чтобы пообщаться с чернью. Под всеобщий восторг принимал на руки младенцев и детей постарше, которых с готовностью протягивали матеря. Как знать, глядишь и им перепадет толика от благословения господня, снизошедшего на помазанника божьего.
Но все это было позади. Впереди же, было многомесячное путешествие по святым местам. Скрашиваемое охотничьими забавами. При мысли об этом, сердце радостно зарепетало, а грудь невольно расправилась, наполняя легкие кружащим голову воздухом. Надо же, все еще в помещении, а уже мнится свежий воздух заснеженных просторов.
— Иван, а как же собаки? Лая не слышу. Нечто позабыл?
— Как можно, Петр Алексеевич. Обижа-аешь. Свора к нам присоединится на загородном тракте. А то как-то несолидно получится, император отправляется на молебен по святым местам и свору собак с собой тащит.
— И впрямь, ерунда получается.
При этих словах, он стрельнул взглядом в сторону владыки Феофана, который в настоящий момент являлся духовником императора. Иных до себя он не допускал. Архиепископ Новгородский, известный широтой своих взглядов, только слегка покачал головой, мол осуждаю, но не препятствую, вернулся к чтению книги, которую держал на коленях.
После смерти Петра Великого, верный сподвижник в делах духовных и сторонник всех начинаний первого императора, испытал серьезные нападки со стороны своих противников. Но ныне, его позиции вновь начали укрепляться, благодаря приближению к молодому Петру. Правда не сказать, что он имел на него влияние, но само нахождение подле правителя, уже была защитой немалой. Дайте срок и всем еще аукнется.
— А что это, я только одних преображенцев вижу, — взглянув в окно, поинтересовался Петр.
— Так ведь сам сказал, две роты гвардейцев. Вот они две роты и есть.
— Иван, я сказал гвардейцев. А нешто у меня только один гвардейский полк?
— Прости, Петр Алексеевич, не понял я тебя. Но теперь уж переиначивать поздно. Не успеют быстро собрать семеновцев. Оно конечно можно, да только день потеряем.
— Иван, а вызови-ка мне командира полка и ротных капитанов.
— Да не поспеют они.
— Немедля.
— Слушаюсь.
Как и ожидалось, прибыли не все. Был командир и два майора из его штаба, а так же шесть командиров рот, а их в семеновском шестнадцать. Петр вызвал спешно, а потому Шепелев предпочел прибыть неполным составом, чем раздражать юного императора. Он конечно зять Долгоруких, хотя тесть ничем особым и не выделяется, но поговаривают, император после болезни сильно переменился, а потому от греха подальше не помешает и перестраховаться.
— Прости, государь, спешил очень, не в полном составе собрались.
— Ничего страшного, — видя, что интересующий его капитан на месте, успокоил майора император. — Через час мы выступаем, однако тут случилась некая коллизия. Меня немного неправильно поняли и изготовили к походу две роты преображенцев, а между тем у меня два гвардейских полка.
— Но государь, за столь малый срок не поспеть, надлежащим образом собрать и укомплектовать роту, — растерянно произнес Шепелев.
— Кто еще так думает? — Офицеры заговорили сначала нерешительно, а потом все более уверенно. По всему выходило, роту можно было изготовить к походу самое быстрое через три часа. — А ты чего молчишь, капитан? — Окликнул Петр, Глотова.
— Государь, ты спросил кто думает, что невозможно снарядить роту в течении часа. Вот я и молчу.
— То есть, ты можешь изготовиться к походу за это время?
— Точно так, государь.
— Шепелев, оказывается у тебя есть достойные офицеры, а ты о том и не знаешь. Ладно тебе краснеть, как красна девица. Нешто думаешь не знаю, что за такой срок изготовиться к походу невозможно. Но на капитана обрати внимание.
— Слушаюсь, государь.
— Как звать, господин капитан?
— Капитан Глотов Петр Иванович, государь.
— Готовь роту, Петр Иванович. Жди нас за городской заставой.
— Слушаюсь, государь.
— Петр Алексеевич, а какую роту оставим-то? Обе ведь готовились, — растерянно поинтересовался Иван, когда офицеры вышли.
— А капитана Измайлова.
— Может Волкова?
— Если хотел Волкова, почто тогда спрашивал?
— Так… — Иван лишь пожал плечами, не найдясь с ответом.
— А коли спросил, то услышал мой ответ, — упрямо заявил Петр, радуясь тому, что все так удачно вышло.
Поездка царствующих особ на богомолье с посещением от одного до нескольких монастырей не было чем-то из ряда вон. Наоборот, порядок данных выездов был уже давно определен. Дело это нешуточное, требовавшее изрядной подготовки. В такое путешествие цари отправлялись в сопровождении целой свиты и поезд растягивался порой на несколько верст, сопровождаемый весьма серьезной охраной.
При Петре Первом процесс этот во многом упростился. Но и он никогда не отправлялся в подобные путешествия в одиночестве. Уж по меньшей мере с десяток ближников при нем присутствовал всегда. Но чтобы император отправился в подобный поход имея при себе только две роты гвардейцев, а из придворных лишь одного фаворита… Когда речь шла об охоте, то тут понятно. Ну захотел бы он посетить какой ближний монастырь. Так нет же, убывал на неопределенный срок, до полугода…
Тут ведь еще какое дело. Обычно монастыри заранее извещались о посещении их царственной особой. К этому событию готовились очень серьезно. А тут… Мало того, что такое непотребство, так еще молодой император заявил, что монастыри будет выбирать по своему разумению и по наитию. Мол, спасение пришло самым чудесным образом, а потому он не сомневается, что Господь направит его стопы сам, подачей какого знака или вещим сном.
Верховники буквально на дыбы поднялись. Как же так-то, ведь случись что, им и не ведомо в какой стороне искать императора. Вполне объяснимые и обоснованные опасения. Но правда заключалась в том, что Петр и не хотел, чтобы его нашли, пока он сам того не пожелает. Подобный опыт у него уж был, когда он почти три месяца охотился в подмосковных лесах, умудряясь ускользать от разыскивавших его повсюду курьеров. Кстати, это была главная из причин, отчего он с большим опозданием получил весть о серьезной болезни сестрицы Наталии.
Затеряться с двумя мобильными ротами, ему по силам. С большим поездом, и думать нечего. А у него были опасения, что его захотят извести. И не без оснований, надо заметить. У Долгоруковых рыльце было настолько в пушку, что им проще попытать счастья с другим претендентом, чем с нынешним императором.
Правда присутствовала у них надежда и на то, что все еще обойдется. Ведь вон он Ванька, все так же в фаворитах ходит, и уж примирился с батюшкой. Опять же, Катерина обласкана. А то что не допускает до себя Петр. Так он никого не допускает.
Как ни силен был напор со стороны верховников и церкви, Петр стоически выдержал все, не выказав слабины. Все что оставалось недовольным, это смириться с непреклонным решением юноши. Ну, а еще, в его отсутствие постараться всячески упрочить свое влияние. Тут у Долгоруковых имелось неоспоримое преимущество, в виде немалого состояния. Оно позволяло перекупать не только союзников, но и заигрывать с гвардией, коей командовали их родственники.
Словом, не самое лучшее время для правителя покидать столицу. Даже в данном конкретном случае, когда он юн и неразумен, когда казна пуста, одно только его присутствие могло вселять в тех же гвардейцев уверенность в завтрашнем дне. Все же, патриотов в их среде было предостаточно, причем не из то когорты, что голословно кричат о патриотизме. Подавляющее большинство солдат и офицеров проливали кровь на полях сражений, подставляя свою грудь под пули и штыки.