«Да», — быстро напечатал декан и нажал «отправить». Он и еще несколько членов совета директоров стояли вокруг стола.
— Здравствуйте, профессор. Спасибо, что пришли. Прошу вас… садитесь.
Макмертри окинул декана тяжелым взглядом, и тому стало не по себе.
— Я не знал, что у меня есть выбор, — сказал Том, вежливо, но достаточно жестко. — Если не возражаете, я постою.
— Как вам удобно. Мы ждем еще одного человека, но…
В дверь громко постучали, и декан оборвал себя на полуслове. Он улыбнулся, оглядел помещение, глубоко вздохнул.
— Войдите.
Дверь открылась — и Тому словно изо всех сил дали под дых, а заодно и по яйцам. Он уставился на стоявшего перед ним человека и непонимающе затряс головой.
— Профессор, — поздоровался тот, без привычного веселья в голосе.
— Джеймо?
— Уважаемые члены совета, — произнес Ламберт, подходя к Джеймсону и беря его за руку. — Надеюсь, все вы знакомы с новым юрисконсультом университета, Джеймсоном Тайлером.
Том не сводил глаз с Джеймо, а тот продолжал смотреть на Тома, хотя и пожимал руку декану. Протянул он руку и Макмертри, но Том не шелохнулся.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он с легким рычанием.
— Я же вчера сказал, у меня тут пара встреч, это — одна из них, — объяснил Джеймсон, хлопнул Тома по руке и подошел к столу. Кому-то он сжал плечо, с кем-то обменялся рукопожатием, а единственную представительницу слабого пола, Барбару Бостик, даже поцеловал в щеку, после чего сел рядом с деканом.
— Всех очень рад видеть, — сказал Джеймсон собравшимся. — Садитесь, пожалуйста.
Все сели, кроме Тома. Он продолжал стоять навытяжку и яростно зыркал на своего друга.
— Профессор, прошу садиться.
— Я уже сказал декану — я постою.
Джеймсон не моргнул, никак не выразил своих чувств. Он положил ногу на ногу и снова посмотрел на Тома.
— Хорошо, профессор. Перейдем к делу.
— Да, если можно, — откликнулся Том. «Что, черт возьми, происходит? Почему вчера Джеймо ничего об этом не сказал?»
— Совет директоров, — начал Джеймсон, оглядел собравшихся и снова перевел взгляд на Тома, — по моей рекомендации решил вынести вам порицание за случай с вашим студентом Риком Дрейком. Члены совета, как и тысячи других людей, смотрели видеозапись вашей перебранки и считают, что вы вели себя неподобающим образом, когда схватили его за руку и пару раз толкнули.
Еще один удар в солнечное сплетение! Том не верил собственным глазам и ушам.
— В связи с конфликтом с Дрейком и еще одним случаем, более личного порядка, совет решил вынести вам порицание, вписать его в ваше дело, и считает, что вы можете остаться работать — при соблюдении определенных условий.
Макмертри хранил молчание. Нужно выслушать до конца, говорить он будет потом.
— Условие номер один, — продолжал Джеймсон. — Вы работаете до первого замечания. Еще один случай, похожий на перебранку с Риком Дрейком, — и контракт с вами прекращается немедленно.
Он остановился, посмотрел на Тома, который сверлил его взглядом.
— Условие номер два. За вами будет наблюдать преподаватель школы на занятиях в аудитории, а также во время судебной практики и участия в турнирах. Выполнять эту работу вызвался Билл Стюарт, преподаватель с кафедры «Доказательств»; к этой работе он приступит завтра.
Том с трудом сдержал смех. С Биллом Стюартом у них были отношения кошки и собаки, о чем Джеймсону было прекрасно известно, потому что ему сказал об этом сам Том. И не только это…
— Условие третье. Вы подписываете бумагу с извинениями, полученную вами от декана Ламберта в понедельник, и передаете ее совету директоров в ходе этого заседания. — Джеймсон остановился. — Вчера вечером совет директоров собирался для обсуждения этих условий — они приняты большинством голосов. Если работа на таких условиях вас не устраивает, тогда контракт с вами совет будет вынужден прервать.
— Вчера вечером? — переспросил Том в изумлении. Слова словно жгли ему язык. — До или после того, как вы оценивали наш учебный процесс?
Джеймо налил себе воды в стакан, отпил, оставив вопрос без ответа. Члены совета сидели неподвижно, словно прикованные к своим местам. Оглядев собравшихся, Том поймал лишь один взгляд. Уильям Руфус Коул. Самый старый член совета смотрел на него печально и строго. Он медленно поднялся.
— Я хочу кое-что сказать, — заявил он, и голос его звучал хрипло.
Джеймсон улыбнулся.
— Разумеется, Руфус.
— Я считаю, профессор имеет право знать, что с этим решением согласились не все. — Коул сделал паузу, откашлялся. — Решение было принято пятью голосами против четырех. Я — один из четырех. Следует заметить, что все пять членов совета, проголосовавшие за это решение, вошли в него в течение двух последних лет и не так хорошо знакомы с огромными заслугами профессора. — Он прошел вдоль стола и положил руку на плечо Тома. — Я прошу записать, декан Ламберт, и пусть это будет в протоколе сегодняшнего заседания совета директоров, что Уильям Руфус Коул из округа Чокто, штат Алабама, считает: сегодняшнее заседание совета директоров — это чистейшее, безоговорочное, жутчайшее позорище. Этот человек отдал нашей школе всю свою жизнь. Еще в 1961 году он играл за команду Тренера Брайанта в национальном чемпионате. Никто из вас ту команду не помнит, а я помню. Та команда была первой, с которой «Медведь» выиграл национальный чемпионат. Защита — а Том был защитником — потеряла всего двадцать пять очков. За весь сезон. Та команда стала предметом гордости не только нашей школы, но и всего штата. — Руфус стиснул плечо Макмертри. — А потом, когда Великий пригласил Тома подготовить программу по судебному процессу и преподавать курс «Доказательства», что сделал Том? Он согласился. Трижды его команда выигрывала национальные чемпионаты среди юристов, он, черт подери, написал книгу «Доказательства» для нашего штата.