— Это многое меняет, — прошептала она, повторяя слова Дарлы.
«Так ли уж меняет?» — спрашивала себя она, поднимаясь по ступеням. Перед дверью еще раз приложилась к горлышку, откинула со лба волосы.
Собралась, как могла, и открыла дверь.
Но, увидев, кто сидит в кожаном кресле, она чуть не выронила бутылку.
— Здравствуй, Уилма.
— Привет, — с трудом выжала из себя она.
Джек Уиллистоун? Дверь за ней закрылась и, дернувшись назад, Ньютон увидела Джеймса.
— Не волнуйся, медвежонок Смоки, — сказал Джеймс, и голос его звучал куда жестче, чем внизу. — Слушай, что тебе хотят сказать.
Уилма повернулась в сторону кресла, ноги словно прилипли к полу.
— Прошу… — Жестом Уиллистоун пригласил ее к столу около кресла. — Садись. Хочу кое о чем с тобой поговорить. Объяснить, зачем я здесь.
С трудом придя в себя от шока, женщина заставила себя двигаться и выполнила его просьбу.
— Речь идет о Дьюи. После его смерти мы мало для тебя сделали. Как, вообще, твои дела?
Уилма старалась собраться с мыслями.
— Как-то живу, если вы об этом. Я… — Она хотела спросить, какое отношение он имеет к Джеймсу, но задать этот вопрос была еще не готова.
— Наверное, без Дьюи приходится нелегко.
Она просто кивнула. Куда он клонит?
— Поэтому я здесь. — Уиллистоун резко подался вперед в кожаном кресле, едва не коснувшись ее коленями. — Хочу тебе помочь.
— С какой стати?
Она сказала то, что думала.
— По двум причинам. Во-первых, ты вдова человека, который был у нас ценным работником, и мне кажется, что мы поступили с тобой не должным образом.
Да, это все замечательно и верно. Уилма уже оправилась от шока, но разве ему можно верить? Если он говорит правду, зачем это странное рандеву?
— А вторая причина?
Голос ее окреп, надо надеяться, она донесла до него простую мысль. Ближе к делу.
— На нашу компанию подала в суд родственница семьи, которая погибла в автомобильной катастрофе вместе с Дьюи. Она утверждает, что в смерти ее семьи виноват Дьюи, что он нарушил правила.
Джек сделал паузу и глотнул из своего стакана.
Уилма сидела, наклонившись вперед и уперев локти в колени, но сейчас она откинулась назад и скрестила руки на груди. Могла бы и догадаться.
— Она также утверждает, что мы — наша компания — проявили халатность, когда нанимали Дьюи, готовили и контролировали его действия.
Он снова замолчал, ожидая от нее какой-то реакции.
— Так, и что?
— Мы хотим задать тебе несколько вопросов по поводу этого иска.
Ньютон взглянула через плечо на Джеймса, который стоял у двери.
— Мы?
— Да, мы. Стояк — это инструмент, который я использовал, чтобы организовать эту встречу.
— Стояк? — она снова обернулась через плечо, и Джеймс ей подмигнул.
— Кличка, — сказал он.
— Он у нас большой мастер по женской части. Вот и прозвали.
Уиллистоун расхохотался, приведя Уилму в полную ярость.
— Он мне весь вечер платил за танец на коленях, заказал танец наедине в этой комнате, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Значит, это и есть ваш план?
— Фактически да. — На лице Джека возникла мрачная улыбка. — Я решил, что, если Стояк заманит тебя в эту комнату, значит, ты будешь готова продаться за деньги. — Он замолчал, а Уилму обдало волной холода. — Я предлагаю тебе другой способ заработать, гораздо более легкий.
— Я ухожу, — сказала Ньютон, поднимаясь из-за стола. — Вы совсем спятили.
Но едва она успела встать, Стояк схватил ее за руку.
— Не надо торопиться, детка. Выслушай, что тебе хотят сказать. Думаю, тебе это понравится.
— Отпустите, или буду кричать, — пригрозила Уилма.
— Хоть обкричись, — сказал Джек. — Я объяснил Ларри, что беседа может протекать бурно.
Женщину словно обухом огрели.
— Ларри… об этом знает?
Джек засмеялся.
— Мы с Ларри — старые дружбаны. Угадай, кто был его главным инвестором. А уж сколько раз я в этой комнате устраивал трали-вали, и сказать не могу. Но если хочешь — кричи. Хоть во весь голос, если тебе станет легче.
В уголках глаз появились слезы. Ньютон села прямо на кофейный столик. Что же делать?
— Уилма. — Голос Уиллистоуна звучал мягче. — Мы знаем, что жизнь у тебя не простая, извини, что мы применили эту тактику. — Он умолк. — С тобой уже связывались?
Она не могла сдержать слез. Ведь этот мерзавец прав! Ее приход в эту комнату означал одно: она согласилась продать себя за деньги.