— Хорошо, — распорядился Катлер, — вызывайте следующего свидетеля.
Рик взглянул на свой стол. Его сотовый телефон, лежавший между его ноутбуком и досье, признаков жизни не подавал. Он просил Пауэлла следить, не появится ли в здании суда Уилма, и сразу дать ему знать. С утра он послал ей очередное сообщение — просьбу связаться с ним, как только она приедет в суд. Значит, ее нет. Дрейк еще раз посмотрел на свой телефон, чувствуя колики в желудке. Самое плохое — после сообщения в воскресенье Уилма на связь вообще не выходила: не отзвонилась, ничего не написала, полный молчок. Дело пахнет керосином.
— Обвинение? — настойчиво повторил судья, и Рик поднял голову — его молчание затянулось.
Он посмотрел на присяжных, наткнулся на обеспокоенный взгляд Джуди Хикок. «Возьми себя в руки, Дрейк», — сказал он себе. Уилмы нет, а вызывать сейчас Роуз нельзя — после слов Конопатого нельзя. «Святую правду» надо перенести на потом.
Дрейк посмотрел направо, встретился взглядом с Рут Энн.
— Готовы? — прошептал он.
Рут Энн кивнула, взволнованно, но вполне решительно.
— Ваша честь. — Адвокат поднялся. — Сторона истицы вызывает миз Рут Энн Уилкокс.
54
В пятидесяти километрах от здания суда Дулиттл Моррис, от которого попахивало виски, съехал с трассы 25, еще немного проехал по насыпной дороге из гравия и остановился. Отхлебнул из бутылки, зажатой между коленями, вытер рот и посмотрел на обитый вагонкой домик. Газон перед домом всегда был выстрижен, словно поле для гольфа, а сейчас трава до того разрослась, что добралась до крылечка, где Ду и Мул сиживали в понедельник по вечерам и тренькали на гитарах. Гитаристы оба были так себе, но посидеть вместе, как-то отдохнуть, попить виски и что-то побренчать — это они любили. Ду вздохнул, вылез из грузовика, захлопнул дверцу.
— Эх, Мул, — произнес он с горечью и пнул пустое ведро из-под краски, лежавшее перед крылечком.
С этим визитом он тянул целый месяц. Похороны, расследование — все не мог собраться с духом и приехать навести в доме Мула порядок. Но сколько можно тянуть? Теперь этот дом принадлежит Ду — все, что у него было (ничего особенного), Мул оставил кузену; значит, чем больше он будет мешкать, тем труднее будет этот дом продать. Надо провести капитальную чистку, постричь газон. Видимо, придется взяться за кисть — судя по пустому ведру и неровной покраске, двоюродный брат незадолго до смерти решил заново выкрасить жилище.
— Эх, Мул, — повторил Ду, и на глаза накатились слезы, когда на крылечке возле кресла-качалки он увидел гитару.
«Наверное, за пару дней можно уложиться», — подумал новый владелец, достал ключ из кармана и открыл дверь. В нос ударил запах подгнившей пищи и оставшегося без присмотра дома.
«Нет, двумя днями тут не обойтись».
55
Со своей задачей Рут Энн справилась на «отлично». Как ее адвокат и ожидал. Держалась достойно. Вежливо. Элегантно. Временами не могла сдержаться, даже заплакала, отвечая на вопрос о том, сколько лет было Николь. Рик опрашивал ее до полудня, после чего Катлер объявил перерыв на обед.
В час дня присяжные заняли свои места, и судья обратился к Тайлеру:
— Защита, вы готовы допрашивать свидетеля?
Дрейк, волнуясь, переводил взгляд с Тайлера на Рут Энн. Он хорошо подготовил истицу, и едва ли противник наберет с ней какие-то баллы. Но Рику все равно было страшно. Он знал и от Пауэлла, и от Профессора: самая тревожная часть судебного процесса — когда своего свидетеля или клиента ты передаешь для допроса в руки другой стороны.
— Ваша честь, — сказал Тайлер, поднимаясь и застегивая пиджак, — мы не хотим усиливать страдания миз Уилкокс в связи с этой жуткой историей. Вопросов у защиты нет.
Он чуть поклонился, и Рут Энн с явным облегчением на лице пробормотала:
— Спасибо.
Рик был ошарашен. Нет вопросов? Взглянул на присяжных — кто-то из них, включая Джуди Хикок, понимающе кивнул. Мерзавец все-таки набрал свои баллы — не задав ни единого вопроса!
— Хорошо. — В глазах Катлера тоже мелькнуло удивление, и он перевел взгляд на Дрейка. — Пригласите вашего следующего свидетеля.
Рик снова мельком взглянул на сотовый — Уилма и Пауэлл хранили молчание. Но сейчас это уже не важно. Оставлять миз Роуз напоследок — значит, рыть себе могилу. Он думал о том, чтобы не вызывать ее вообще, но ведь Тайлер наверняка это обыграет. «Обвинение не захотело выслушать единственного свидетеля» — вот как пригвоздит его в своей заключительной речи защита. Значит, надо поджарить ее где-то в середине, а на сладкое оставить Уилму — если, разумеется, она появится.