— Что я натворил? — произнес он вслух, глядя перед собой и ничего не видя.
5
Рут Энн Уилкокс сидела в комнате ожидания в отделении неотложной помощи. «Ничего, — говорила она себе, — Джинни — настоящий боец, выдержит. — Когда возникали мысли о Николь и Бобе, она заставляла себя вернуться к Джинни. — Ведь Джинни еще жива. Она будет сражаться… она не…» Две распашные двери перед ней открылись, и женщину на каталке увезли куда-то в недра отделения. Навстречу Рут Энн из дверей вышел невысокий мужчина с историей болезни в руках. Врач. Рут Энн хотела подняться, но ее словно приковало к стулу. «Она жива. Я верю, что она жива. Если он скажет мне…»
— Миз Уилкокс?
Он стоял перед ней. Зеленая одежда, в какой оперируют; снимал резиновые перчатки.
— Да.
Голос ее звучал тихо, в глазах мольба. Пусть с ней все будет хорошо. Она должна выдержать.
— Пожалуйста, идемте со мной.
Он повернулся, и она пошла следом. «Дыши», — напоминала она себе.
Прошла за ним через двери, и там врач остановился.
— Миз Уилкокс, я доктор Мерт. Ваша дочь получила в аварии множественные внутренние травмы. Мы пытались привести ее в стабильное состояние, но…
Наверное, он увидел взгляд Рут, потому что замолчал.
— Я взрослая девочка, доктор.
Она выдержала его пристальный взгляд, готовясь к тому, что предстоит услышать.
— Искренне соболезную.
6
«Господи, прости и помилуй!» — взмолился Бальярд, остановив машину перед горящим складом. Он всю ночь проездил взад-вперед по бульвару Макфарленда, зная, что должно произойти. Увидев, как над складом занимается дымок, зарулил на стоянку и выключил фары. Он знал, что выход у него только один. На крючке у Джека Уиллистоуна он будет всегда. Если Бак пригрозит расторгнуть контракт, Джек затянет ту же песню: только пикни, Фейт и пацаны узнают, чем ты занимаешься на досуге.
Бак вздохнул. Если бы только одна Фейт, он, может, еще и выдержал бы. Но парни…
Баку-младшему — шестнадцать, Дэнни — четырнадцать. Оба футболисты, у обоих девушки, в школе на хорошем счету. Их это просто убьет. Ведь дети в этом возрасте — жуткие мерзавцы. Злодеи. Парней задразнят, хоть волком вой. Ваш папочка — петух, голубой, заднепроходец.
Бак покачал головой, вытер слезы на глазах. «Нет, так их подставить я не могу. Лучше смерть, чем это».
На ватных ногах Бак вышел из машины и посмотрел на пылающий ад. Схватив мобильник, он набрал 911.
— Служба спасения слушает.
— Это Бак Бальярд, президент компании «Алтрон Газолин»! — прокричал Бак, стараясь наполнить голос истерикой. — Горит наша контора. Срочно пожарную машину сюда! У меня есть огнетушитель. Я сейчас попробую все погасить.
— Мистер Бальярд, не надо этого делать. Вы не…
Но Бак уже отключился. Он вытащил огнетушитель, взглянул напоследок на фото Дэнни и Бака-младшего, которые всегда держал рядом с одометром, позади руля, провел по снимкам рукой: «Простите меня, парни!»
Бак застонал, заставил себя отойти от машины, для эффекта оставил дверцу открытой. Потом зажмурился, крепко схватил огнетушитель — и кинулся в пламя.
7
Из своего дома, выходящего на бульвар Макфарленда, Джек Уиллистоун увидел огненные сполохи.
— Все шито-крыто? — спросил он, поворачиваясь к человеку, что стоял рядом с ним у окна.
— И концы в воду, — сказал тот.
— Стояк, я тут с тобой не в игрушки играю. Точно?
— Уверен на все сто, босс.
— Послушай, я первый раз подрочил, когда мне было двенадцать лет. Так вот, я был на сто процентов уверен, что буду дрочить и дальше. Больше ни во что на сто процентов не верил и не верю. Ты говоришь, замел следы?
— Хорошенько поработал, как вы своим двенадцатилетним кулачком, босс. Стояк знает, как подпалить дом и выдать все за несчастный случай.
Джек осклабился на него, потом медленно потянул из стакана разбавленный виски. Расплылся в улыбке:
— Бумаги у тебя?
— Вот они.
Он протянул боссу две желтоватые папки, на одной было написано «Уиллард Кармайкл», на другой — «Дик Моррис».
Джек взял папки и быстро пролистал их.
— Они на нашей стороне?
— Да. Согласились, глазом не моргнув. Пять тысяч налом каждому — и мгновенная потеря памяти. Ни хрена не помнят. Утро как утро. Никакой гонки, никакой спешки, обычная отгрузка. Проще пареной репы.
Джек положил папки на стол у себя за спиной, из нагрудного кармана достал две сигары.
— Стало быть, никто не узнает, — заключил Джек. Не спросил, а заключил.