— Отличная работа, сынок, — сказал Том и удивился усталости в собственном голосе. Надо отдохнуть.
— Так все-таки кто-нибудь… — начала Мерфи в отчаянии, но ее остановил голос Макмертри.
— Ньютон сегодня изменила свои показания, — заговорил он, медленно вставая со стула. — Мы вызвали ее свидетелем, а она сказала, что график ее мужа был прекрасным, что никто не заставлял его превышать скорость. Что она никогда не подделывала его путевые листы, чтобы уложиться в правило десяти часов.
— Но она все это нам рассказала, — возразила Дон. — Я своими ушами слышала.
— Знаю, — сказал Том, улыбаясь ей сверху вниз. — И завтра об этом узнает жюри. Вы — наш первый утренний свидетель. Друзья, завтра будет очень длинный день. — Макмертри хлопнул в ладоши, посмотрел на каждого из них, потом нацелил взгляд на Рика. — Дон должна опровергнуть показания Уилмы, а потом нас ждет Джеймсон. Его свидетели наверняка будут петь ту же песню, что и Ньютон, только куда громче. И у него есть эксперт, которого нет у нас. — Том помолчал. — Надо бы уравновесить.
— Как? — спросил Рик, поднимаясь.
Профессор улыбнулся:
— Точно не знаю, но мысль есть. Сейчас нам точно надо передохнуть. И с учетом того, что случилось, будем держаться вместе. Едем ко мне. Возможно, там все немного запылилось, но ночь протянем.
— Хорошая идея, — подхватил Пауэлл. — Я попробую организовать охранника…
— Нет. — Рик перебил приятеля и повернулся к Тому. — Тот, кто пытался убить Дон, наверняка знает, где все мы живем. Если он выжил, обязательно объявится. И никакой охранник его не остановит.
— Сынок, у тебя есть другое предложение? — спросил Том.
— Да, сэр, есть, — ответил Рик.
69
В шесть утра Стояк позвонил с платного телефона в Нортпорте. Одежда еще не высохла, а яйца… он едва мог ходить. Черная скотина! Ничего, он ему отомстит. О великом Боцифусе Хейнсе, единственном чернокожем адвокате в Пуласки, он слышал. А теперь и мистер Хейнс услышит о нем. Но сначала надо доложить боссу.
Трубку взяли с первого звонка.
— Ну? — раздраженно спросил Уиллистоун безо всякого приветствия.
Было еще рано, но голос его отнюдь не был сонным.
— Хреновые дела, босс. Я уже было затащил ее в машину, но тут объявились Рик и старый козел, так что пришить ее я не успел.
— Иисус Христос-суперзвезда, — пробормотал Джек. — Они тебя видели?
— Я… точно не знаю. Времени не было с ними разбираться.
На линии повисла тишина. Стояк знал — надо держать язык за зубами и не извиняться.
— Ладно. Жду тебя в среду.
Уилер улыбнулся — значит, денежки будут.
— Слушаюсь, босс.
Уиллистоун швырнул трубку и начал ходить взад-вперед по кухне. Стояк обычно промашек не дает. Кто мог знать, что объявится этот старый сукин кот? Да и самого Джека это застало врасплох. Но пристукнуть девчонку — как он мог сплоховать? Выходит, что-то помешало. Уиллистоун покачал головой. Не важно. Провалил задание — значит, провалил. Гонорар будет срезан. Он пока об этом не знает, ну и ладно. Джек вздохнул, глянул через широкое окно на Макфарленда, где виднелись руины завода «Алтрон». Что он может сейчас сделать?
Бальярд мертв. Дик Моррис мертв. Уиллард Кармайкл и Уилма Ньютон куплены. Завод «Алтрон» и документы, которые там хранились, — все превратилось в прах и пепел. Фейт — «приняты меры». Ну, даст эта Мерфи свои показания. Вырубать ее — это так, для подстраховки. Есть показания Ньютон, пусть чуток подпорченные, но опровергнуть их эта кошечка никак не сможет.
Джек улыбнулся, закурил сигару. Мерфи — это ерунда. После этой зачистки Тайлер либо разделает обвинение под орех, либо вердикт будет такой, что все уложится в страховку.
Ответчик выпустил облачко дыма и довольно хмыкнул.
«Я в выигрыше по-любому, а там можно говорить и о слиянии…»
70
Рик вышел на крылечко — над хлопковыми полями поднималось солнце. У перегородки стоял Билли Дрейк с дробовиком двенадцатого калибра. На земле перед ним — три упаковки дроби. За спиной отца, у кресла-качалки, сын увидел охотничью винтовку и пистолет 38-го калибра.
— Патронов хватит? — спросил он и протянул отцу кружку кофе, отхлебнул из своей.
— Управимся. Без целой шайки ему дальше этого крыльца не пройти.
Рик кивнул и отпил кофе.
— Молодец, что помирился с учителем, — сказал Билли. — Он мне всегда нравился. Ведь еще у Великого играл.