Сводка прессы, теле— и радионовинок. Ага, вот вырезка из той самой бульварки. В общем, не стоит обижаться, вообще обращать внимание. Тем бульварки и живы — идиотскими сенсациями о слопавшем пенсионерку двухметровом кузнечике, телефонами шлюх, дурацкими сплетнями. К тому же, строго говоря, речь идет и не о нем…
Что это тут подчеркнуто? Ага, АО «Дюрандаль» — черт, с чем это вдруг ассоциировалось имечко исторического меча? — подарило новооткрытому кадетскому корпусу дюжину компьютеров, программное обеспечение, видаки… Губернатор выразил благосклонное удовлетворение… Пашке, надо полагать, зачтется…
Ну, и прочие упоминания о «Дюрандале», проходные — по отзывам московской прессы, работает стабильно… налоги платит исправно… вот газета посерьезнее — слухи о тяжелых травмах господина Савельева значительно преувеличены…
Ничего интересного, в общем. Рутина, письма… настоящим подтверждается… и хрен с ним… в соответствии с прошлыми договоренностями поставки осуществляются исправно… ура, ура… Тоже неинтересно.
А вот это уже…
Пашка его и об этом предупреждал. Андропыч — должно быть, тряхнув гэбэшной стариной — регулярно составляет сводки слухов и сплетен, циркулирующих среди персонала «Дюрандаля». Надо понимать, стукачей навербовал изрядно. Неаппетитно, и весьма, ну да это не его проблемы… Оформлено, надо признать, по всем правилам: трехбалльная система устойчивости, повторяемости слухов-сплетен-пересудов, показатель цикличности, схемы продвижения и прочее. Хваток Андропыч, хваток, не зря лопает хлебушек. Мать твою…
На первом месте по всем трем показателям стоял незамысловатый, однако неприятно царапнувший Петра слушок. «Хозяйская супруга вовсю трахается с Митькой Елагиным, говорят даже, прямо в машине». Изложено, конечно, не в пример деликатнее, обтекаемо-суконными канцелярскими оборотами, но суть именно такова. И, что характерно, на первом месте по всем трем показателям. Схема продвижения… черт, да если отвлечься от канцеляризмов, получится, что об этом с оглядочкой болтают все — от особ, приближенных к боссу, до уборщиц и бодигардов. Неприятно…
Морду набить сучонку? Пашке сдать? Вот и гадай тут…
— Павел Иванович! — под пульсированье синей лампочки промурлыкала Жанна.
— Аюшки?
— К вам господин Колпакчи, Георгий Спиридонович…
— Проси, — быстро сказал Петр.
И отвлечься от поганенькой сводки хотелось, и любопытство разобрало — что это за господин такой с явственным греческим уклоном?
Глава шестая
МИРНЫЙ ГРЕК
Господин с греческим уклоном и в самом деле был мастью похож на грача — черные как смоль волосы, аккуратно подстриженные, впрочем, без намека на курчавость, такая же борода. Нос скорее славянский. Костюм отличный. Очки в тонкой золотой оправе, элегантный коричневый портфель в руке.
— Прошу, — сказал Петр насколько мог естественнее, вежливо встал. Хотел обойти стол и двинуться навстречу, но из въедливой осторожности не решился — еще нанесешь ненароком ущерб Пашкиному имиджу, сам того не ведая…
Гость молча приблизился к столу. Походка его была в чем-то знакомой, кого-то смутно напоминала.
— Прошу. — повторил Петр, указывая на предназначавшееся для посетителей кресло. — Чай, кофе, коньяк?
И мысленно похвалил себя — до того непринужденно срывались с языка реплики… Освоился, а?
Изящным жестом поддернув брюки, гость опустился в кресло, поставил на пол небольшой плоский портфель и, прежде чем Петр успел придумать наиболее подходящую светскую реплику, смутно знакомым голосом ответил:
— Водки давай, сучий потрох, водки…
Петр вздрогнул:
— Позвольте… — всмотрелся пристальнее, шумно вздохнул и в голос матернулся. Покрутил головой: — Н-ну… Предупреждать надо!
— А ведь не узнал, сукин кот, не узнал! — ликующе воскликнул Пашка уже своим обычным голосом. — Качественный паричок, а? И ботва. Как свои. Пока топал по собственному офису, ни единая тварь не опознала кормильца-поильца.
— У тебя даже походка другая… И голос…
— Поставили, Петруччио, поставили. Даже Жанна, соска, не узнала… впрочем, справедливости ради стоит уточнить, что она перед глазами имеет главным образом не физиономию, а совсем другую деталь организма… Ты Жанночку уже оприходовал?