Ну, кажется, совсем опамятовалась, бросила вилку на с гол, на кучу каких-то распечаток. Петр осторожно сказал:
— Слушай, прелестное дитя, можно мне осведомиться, что это на тебя нашло? Книжек про вампиров с утра начиталась? Я бы еще понял, будь у нас ночь на дворе, но белым днем-то чего пугаться?
Надя смотрела с непонятным выражением. Он отчетливо ощущал, что контакт никак не налаживается. И ощущал распиравшую ее ярость — очень похоже, обращенную именно на него…
— Мне уйти? — осведомился он. — Или соизволишь объяснить, чем я тебя прогневал?
Девчонка прошла мимо него, как мимо пустого места, плотно закрыла дверь и негромко, напряженно спросила:
— Когда отдашь?
— Что?
— Не помните, папенька? — саркастически усмехнулась она. — Снова дырки в памяти?
— Ну, вообще-то…
— Хорошая отговорочка.
Петр чувствовал полнейшую беспомощность — он даже отдаленно не мог представить, о чем идет речь. И каверзные наводящие вопросы пока что не приходили в голову.
— Не будь скотиной, — сказала Надя, уставясь исподлобья. — Ты же обещал. Или опять пойдут… дополнительные условия?
— Да нет… — протянул но растерянно, пытаясь настроиться на нее, угадать хоть самую малость. — Зачем какие-то новые условия, если я обещал… Я и не отказываюсь вовсе… Сколько тебе надо? — вдруг додумался он до подходящего вопроса.
Может, хоть так удастся приблизиться к ключику?
— Как это — сколько? Все. Если мне память не изменяет, мы с тобой именно так договаривались…
Тупик, похоже. Если «все», то подразумевается, что и так ясно, о чем идет речь…
— Ты же обещал, — повторила Надя с явственным надрывом. — Красиво так клялся насчет обоюдного доверия…
— Надежда, — сказал он насколько мог убедительнее. — Можешь ты поверить, что я и в самом деле забыл? Не смотри так, после удара башкой в мозгах порой происходит масса странностей… Ты бы не могла мне деликатно намекнуть, что именно я должен отдать?
Она вздохнула:
— Понятно. Хорошая отговорочка: травма мозгов… Скажи уж сразу: вообще не отдашь или опять придется…
— Я серьезно, — сказал он твердо.
— И я серьезно, — отрезала девчонка непреклонно.
Вилка валялась в опасной близости. Не звать же в случае чего на помощь Марианну или охранника? Девчонка в таком состоянии, что ждать от нее сейчас можно любых сюрпризов… а он по-прежнему не представлял, о чем идет речь.
И пошел по линии наименьшего сопротивления. Пожав плечами, осторожно обогнул стоявшую на пути Надю, стараясь не поворачиваться к ней спиной — так и жжет глазами! Взявшись за ручку двери, сказал:
— Остынь, и поговорим попозже, идет? Честное слово, у меня с памятью не все гладко. Веришь ты или нет, но именно так и обстоит. Охолони малость, а потом поищи способ мне как-то намекнуть, что именно я тебе должен. Договорились?
Она молчала, выпрямившись — юная партизанка на допросе в гестапо, хоть статую с нее ваяй… Вздохнув, Петр прикрыл за собой дверь. Безоблачное настроение моментально улетучилось, чертова соплюшка все испортила. Но о чем может идти речь?
…Звонок, хотя и отличавшийся крайне мелодичной трелью, на сей раз взвыл, словно кот, которому наступили на хвост или иную нежную часть организма добротно подкованным сапогом. И орал не умолкая. Петр высунулся в коридор. Мимо него с азартным лаем промчался Реджи, держа курс на дверь, а за бультерьером спешил бдительно державший руку под полой пиджака охранник, без приказа покинувший отведенные ему апартаменты в «людской». И, наконец, из своей комнаты выскочила Катя. А там и Марианна появилась. «Полный кворум», — подумал Петр, последним выходя в громадную прихожую.
Места в прихожей было достаточно, чтобы все присутствующие смогли разместиться, не задевая друг друг а локтями. Это Петр оплошал — а остальные воззрились на маленький экран монитора, показывавший кусок лестничной клетки у решетки.
Он гак и не успел увидеть из-за спин, в чем там дело и кто трезвонит не переставая, но остальные прекрасно рассмотрели. И кинулись на лестницу. Охранник, правда, вынул руку из-под пиджака — но не пустую, в ней был пистолет…
Когда все, включая и оглушительно гавкавшего Реджи, вывалились на лестничную площадку, Петр смог, наконец, без помех разглядеть, что показывал экранчик монитора. Четкость была поразительной. На решетке повисла тонкая девичья фигурка, слабо шевелившаяся, обеими руками цеплявшаяся за прутья, чтобы удержаться на ногах.