Он говорил сухо, деловито, напористо — так, как и следовало разговаривать с привыкшим к некоему подобию воинской дисциплины гэбэшником. Кроме того, не следовало предоставлять Земцову время на раздумье: где раздумье — там и удивление…
Именно этот тон подействовал. Земцов проворно встал:
— Пойдемте.
Петр немного удивился, но последовал за ним, не задавая вопросов. И правильно сделал: они спустились в подвал, где за металлической дверью с кодовым замком у Земцова размешалось что-то вроде научно-технического отдела, о котором Пашка просто обязан был знать. Вот и хорошо, что не стал расспрашивать с дурацким видом, куда они, собственно говоря, идут — пришлось бы лишний раз ссылаться на выпадение памяти, а этим не стоит злоупотреблять.
Субъект интеллигентного вида, в очках и белоснежном халате, выслушав Земцова, преспокойно кивнул и, подхватив «дипломат», скрылся за неприметной дверью в углу обширного помещения со стеллажами, где наличествовала масса интересной электроники. Минут через пять он вышел и скучным голосом объявил:
— Рентген показывает, что там только бумаги и пара видеокассет. Ни намека на взрывчатку. Открыть?
— Сделайте одолжение, — кивнул Петр. Интеллигент кивнул, достал из стола несколько блестящих приспособлений, выбрал из них, подумав, парочку, склонился над «дипломатом». Через несколько секунд крышка щелкнула и приподнялась.
Земцов невольно потянулся заглянуть, но Петр быстренько взял «дипломат»:
— Спасибо, на этом все…
Поднялся к себе, велел Жанне ни с кем его не соединять, сел в кресло, поставил «дипломат» на колени и не спета поднял крышку. Две стандартных видеокассеты и четыре плотных, толстенных конверта. Недолю поразмышляв, Петр решил начать с видеоряда.
Камера, жестко закрепленная на высоте примерно двух метров, фиксировала широченную импортную постель с отвернутым покрывалом. Слышалась негромкая музыка, женские голоса, смех. Потом появилась блондинка лет сорока — красивая, холеная, с бокалом в руке. Она допила, поставила бокал на лакированный столик и встала лицом к камере, чуточку смущенно улыбаясь, оправляя коротенькое черное кимоно с золотыми китайскими драконами. «Опять?»
— горестно покривил губы Петр.
Появились еще две фемины — в купальниках, определенно под хмельком. В одной Петр моментально опознал Марианну, вторая ему была решительно незнакома. Не тратя даром времени, новоприбывшие подступили к блондинке. Первое время она для приличия жеманилась, хихикала и отстранялась, но очень быстро позволила снять с себя кимоно. И понеслось, в лучших традициях студии Терезы Орловски. Очень быстро у Петра создалось впечатление, что игривая блондинка не подозревает о камере, а вот остальные двое прекрасно знают, что их кувырканья фиксируются на пленку. Они постоянно старались словно бы невзначай расположить блондинку так, чтобы ее личико попадало в кадр как можно чаще, — и им это отлично удавалось.
Ничего не подозревавшая дуреха старалась изо всех сил. Петр вскоре решил, что узнал достаточно, — перематывал пленку на ускоренном просмотре, пока не определил, что продолжалось это действо час и сорок одну минуту с какими-то секундами. Вернулся к концу, пустил в нормальном режиме. Томно, с сожалением проворковав, что ей пора, блондинка подхватила кимоно и вышла, а эти двое, переглянувшись, ухмыльнулись друг дружке с видом полного удовлетворения. Марианна подошла вплотную к камере, что-то сделала — и экран погас, пошла чистая пленка.
«Это, однако, не просто развлечение», — подумал Петр. — Тут кое-чем другим попахивает, что именуется сбором компромата на ничего не подозревающее лицо…"
На второй кассете недавний знакомый Петра и давний партнер Пашки господин Рыжов, возглавлявший банк «Шантарский кредит», около двух часов незатейливо развлекался с девицей годочков четырнадцати. Поначалу она выглядела вполне невинно — отнюдь не потасканная, смазливая мордашка не отмечена печатью порока, но потом, когда разделась, стала вытворять такое, что Петр только крутил головой да покрякивал. Где-то на середине появилась еще одна, на вид и вовсе сущая соплячка, но подруге мало в чем уступала. Вдвоем они в конце концов вымотали г-на Рыжова до полной прострации.
Когда запись кончилась, Петр, подумав пару секунд, прошел к селектору и вызвал Земцова. Спросил небрежным тоном:
— Андропыч, извини, я совсем запамятовал… Где трудится супруга господина Карсавина?
— Директор колледжа «Регина», — почти сразу же откликнулся Земцов.