Все это можно было терпеть, считая дни до отъезда в Киев. Разлука тяжело переживалась обоими, не выручали даже письма. Михаил вновь забросил занятия в университете.
Мрачный, замкнутый, он был погружен в чтение и собственные мысли. Встреча с Тасей — единственная точка, к которой устремлялось все его существо. Зима пролетела словно во сне.
13
Летом 1910 года Тася приехала в Киев, и Михаил ожил, как заколдованный принц. Жизнь приобрела блеск, полноту, интерес.
Они вновь зачастили на симфонические концерты на открытой эстраде либо посещали оперу. Днем же будущий доктор вовсе не был паинькой. На набережной возле Андреевского спуска собирался «клуб велосипедистов». И здесь Михаил задавал тон. Под восхищенным взглядом Таси он ухитрялся выделывать на велосипеде немыслимые трюки, терпеливо обучал им молодняк. А футбол! Вот уж странное увлечение — грязная, истоптанная площадка и один мяч на целую ораву. Вывалянный в грязи, с кровоточащими ссадинами, Миша казался Тасе боевым героем. Ее терпеливое наблюдение за матчем вознаграждалось объятием и жарким поцелуем.
Она все больше восхищалась им, она влюблялась сильнее и сильнее, теперь уж прошлогоднее чувство казалось ей пустяковым девичьим увлечением.
Мишино влияние на возлюбленную было настолько сильным, что Тася стала именно такой, как привиделась ему в момент первой встречи — идеальной возлюбленной, соединенной с ним полным взаимопониманием и общностью взглядов. Теперь она плакала в «Фаусте» в тех местах, где надрывалось его сердце, и смеялась в «Женитьбе Фигаро» без всякой оглядки на светскую сдержанность. Да, они, несомненно, были отличной парой.
Но Варвара Михайловна имела свое мнение. Она всегда боялась, что Михаил увлечется оперной актриской или, как в раннем детстве, попадет под очарование цирковой наездницы. Она хотела бы иметь в невестках серьезную девушку. Дочь действительного статского советника, милая и скромная Тася вроде то, что надо. Но! Господи, как же она хорошо знает своего сына! Миша — натура артистическая, экспансивная, его влюбленность требует постоянного восхищения подругой, вдохновения от ее присутствия. Возлюбленная должна быть под стать его фантазиям, его энергии, талантам. Да, Тася старается, жадно впитывает его мнения, вкусы, привычки. У нее даже развилось чувство юмора. Но разве она та яркая, оригинальная умница, вдохновляющая и восхищающая всех вокруг своими талантами, что способна удержать Михаила? Увы, она не Муза. И главное — он еще слишком молод, чтобы понять это.
Разговор с Тасей вышел сам собой. Варвара Михайловна совершала обход своего цветника. За кустом розового шиповника она увидала читавшую на скамейке Тасю. Варвара Михайловна склонилась к высоким голубым соцветиям, свечками поднимавшимися рядом.
— Это мой любимый дельфиниум. В этом году так разросся! Покойный муж купил участок и с любовью занимался строительством дома. К несчастью, умер так рано. Мише было восемь. Здесь проводит летние месяцы моя детвора. Вы же заметили, Тася, у нас все очень просто — вполне демократический быт. Только в цветнике я позволяю себе создавать роскошь! Посмотрите на маки! Оранжевое пламя!
— Мой отец всегда разводил цветы в палисаднике. А я помогала… — откликнулась Тася, вставая.
— Роскошь! Какая роскошь! Да если бы Господь сотворил только это чудо цветения, человеку должно благодарить Творца неустанно. Хорошими делами и поступками. Наши благодеяния — лучший дар Всевышнему, — нараспев сказала она, склоняясь над мраморной лилией.
— Миша тоже так говорит. И еще он считает, что в самом затруднительном положении главное — сохранить достоинство, — сказала Тася, всегда смущавшаяся в присутствии матери Миши. Но сейчас она решилась добавить: — Еще он сотворил любовь. Для нас с Мишей это… Это главное счастье.
— Ты права, Танечка. Правда, понятие любви Господа шире, чем любовь мужчины и женщины.
— Но именно такая любовь самая сильная. — Она стояла, вытянув по швам руки со сжатыми кулаками, напряженная, готовая ринуться в бой.
С улыбкой Варвара Михайловна сорвала цветок шиповника, кивнула на скамейку:
— Присядем. У тебя еще большая жизнь впереди, детка, и много всяких Любовей. К детям, к родителям, к любому человек нуждающемуся в поддержке ближнего. Да хоть к этому цветку.