Судьи, совершенно ошеломленные, слушали защитника, и с них капал пот.
А с Талдыкина — слезы.
Судья стоял и читал:
— «…но принимая во внимание… условным в течение трех лет».
Слезы высыхали на лице Талдыкина.
Члены правления ТПО сидели и говорили:
— Вот свинья Толдыкин! Нужно другого назначить. Видно, Бинтову придется поработать в ларьке. Бинтов, получай назначение.
Гр. Бинтов сидел на скамье подсудимых и слушал защитника.
А защитник пел:
— Я утверждаю, что, во-первых, этих 950 р. 23 к. вовсе не существует; во-вторых, доказываю, что мой подзащитный Бинтов их не брал; а в-третьих, что он их в целости вернул!
— «…принимая во внимание, — мрачно говорил судья и покачивал головой по адресу Бинтова, — считать условным».
В ТПО:
— К чертям этого Бинтова, назначим Персика.
Персик стоял и, прижимая шапку к животу, говорил последнее слово:
— Я больше никогда не буду, граждане судьи…
За Персиком сел Шумихин, за Шумихиным — Козлодоев.
В ТПО сидели и говорили:
— Довольно. Назначить ударную тройку в составе 15 товарищей для расследования, что это за такой пакостный ларек! Кого ни посадишь, через два месяца — нарсуд! Так продолжаться не может. На кого ни посмотришь — светлая личность, хороший честный гражданин, а как сядет за прилавок — моментально мордой в грязь. Ударная тройка, поезжай!
Ударная тройка села и поехала. Результаты расследования нам еще неизвестны.
Круглая печать
Впервые — газ. «гудок», 1925 г., 11 января.
На ст. Валдай рабочий службы пути остался без продуктов, потому что в вагоне-лавке не выдали продуктов без круглой печати. А пока жена рабочего искала печать, лавка уехала.
Вагон-лавка приехала на некую станцию.
Жена рабочего службы пути Ферапонта Родионова, законная Секлетея, явилась в лавку с заверенной на пять рублей книжкой.
Приказчик порхал как бабочка, вешал, мерил, сыпал, резал, заворачивал, упаковывал. Отвесив, отмерив, отсыпав, отрезав, завернув и упаковав, взял книжку Секлетеи, поглядел в нее, распаковал, развернул, обратно ссыпал и сказал:
— Не могу-с!
— Почему? — спросила пораженная Секлетея.
— Круглой печати у вас нету.
— Где ж они потеряли свои бесстыжие глаза? — спросила Секлетея, неизвестно на кого намекая — не то на помощника начальника участка, подписывавшего книжку, не то на артельного старосту-ротозея.
— Дуй, тетка, в местком или к другому помощнику начальника участка или начальнику станции, — посоветовал приказчик.
Тетка дунула, все время ворча что-то про сукиных сынов…
— Приложите мне круглую печать, да поскорее, — попросила она в месткоме.
— С удовольствием бы, тетка, и печать у нас есть, да не имеем права, — ответили ей местком и начальник станции.
— А я имею право, я бы и приложил тебе, тетка, но у меня печати нет, — ответил ей другой помощник начальника участка.
Тетка взвыла и кинулась в лавку.
А та взяла и уехала.
А контора, составляя списки на жалованье, вычла с Ферапонта Родионова пять рублей за якобы взятые продукты.
А Ферапонт Родионов ругался скверными словами, узнав про это. И был совершенно прав.
В общем и целом, безобразники и волокитчики сидят на некоей станции и в ее окрестностях.
Они хочуть свою образованность показать…
Впервые — газ. «Гудок», 1925 г., 15 февраля.
…и всегда говорят о непонятном!
Какие-то чудаки наши докладчики! Выражается во время речи иностранными словами, а когда рабочие попросили объяснить — он. оказывается, сам не понимает!
В зале над тысячью человек на три сажени стоял пар. И пар поднимался от докладчика. Он подъезжал на курьерских к концу международного положения.
— Итак, дорогие товарищи, я резюмирую! Интернациональный капитализм в конце концов и в общем и целом довел свои страны до полной прострации. У акул мирового капитализма одно соображение, как бы изолировать Советскую страну и обрушиться на нее с интервенцией! Они использовывают все возможности, вплоть до того, что прибегают к диффамации, то есть сочиняют письма, якобы написанные тов. Зиновьевым! Это, товарищи, с точки зрения пролетариата, — моральное разложение буржуазии и ее паразитов и камер-лакеев из Второго Интернационала!
Оратор выпил полстакана воды и загремел как труба:
— Удастся ли это им, товарищи? Совершенно наоборот! Это им не удастся! Капиталистическая вандея, окруженная со всех сторон волнами пока еще аморфного пролетариата, задыхается в собственном соку, и перед капиталистами нет другого исхода, как признать Советский Союз, аккредитовав при нем своих полномочных послов!
И моментально оратор нырнул вниз, словно провалился. Затем выскочила из кресла его голова и предложила:
— Если кто имеет вопросы, прошу задавать.
В зале наступила тишина. Затем в отдалении зашевелилась в самой гуще и вышла голова Чуфыркина.
— Вы имеете, товарищ? — ласково обратился к нему с эстрады совершенно осипший оратор.
— Имею, — ответил Чуфыркин и облокотился на спинку переднего стула. Вид у Чуфыркина был отчаянный. — Ты из меня всю кровь выпил!
Зал охнул, и все головы устремились на смельчака Чуфыркина.
— Сижу — и не понимаю, жив я или уже помер, — объяснил Чуфыркин.
В зале настала могильная тишина.