Джейк огляделся ещё раз – никого. Только на каталках что-то громоздилось, укрытое простынями. Неужели трупы? К горлу подкатил комок тошноты. С трупами они не имели дел, да и не хотели. Джейк знал, что такой рынок существует, но обходил его стороной, и его ребята с ним в этом были согласны. Если надо кредитный пул обчистить и вернуть всё несчастным должникам, которые этот кредит и за сто жизней не выплатят, – это пожалуйста! А тут – какая-то жесть. Не по человечьим законам это. Особенно если так упорно скрывают все следы в виртуале.
Какие бы важные мертвецы там ни были, Джейк уже решил было захлопнуть крышку и свалить от греха подальше, но вдруг одна из простыней пошевелилась. Край её сполз, и под ней обнажилось лицо. Вернее, пол-лица. Или даже треть. Потому что бо́льшая часть его была укрыта бинтами. Снаружи виднелись только ноздри, глаза и рот. Но даже они были вполне живые.
Джейк пролез в люк ещё глубже, почти по пояс, но тут вагон качнуло. Руки, перепачканные маслом, подвели парня, и он соскользнул вниз, не удержавшись на поручнях, приваренных по краям отверстия. Успел сгруппироваться, приземлился, как кот, на все четыре конечности, спружинил и откатился. Замер. Повезло – на повороте колёса грохотнули так, что заглушили его падение. Судя по всему, груз был такой особенный, что даже охране было запрещено находиться в одном помещении с ним.
То, что лежало под простынями, дышало – серое полотно вздымалось в районе груди.
Над головой послышался шорох – голова Горди свесилась из люка и спросила:
– Ну, что там?
– Ныряй сюда, только тихо.
Голова сменилась ногами, и тут же весь Горди целиком скользнул вниз, приземлившись ловко и бесшумно, как он умеет. Горди оглянулся, тихонько присвистнул и прошептал:
– Трупаки?
– Да нет, дышат.
– Мутики? Круто! Жаль, больше двух не унесём. Сколько за двух дадут на даркетах?
На дарк-маркетах, чёрных маркет-плейсах, которые в народе сократили до «даркетов», за биомутантов платили не то чтобы много, но зато кэшем, а на кэш можно было накупить нехилых смартов, которых в свободном доступе фиг найдёшь.
– Она смотрит.
– Она?
Джейк кивнул на тело со сползшей простынёй. Судя по формам, это точно была «она». Сквозь щели бинтов блестели подвижные зрачки глаз. «Она» следила за ними. Слышала или нет – непонятно: уши, там где они должны быть, были прибинтованы. Но это же мутант – может, она слышит глазами.
– Её возьмём? – Горди пошарил глазами по остальным простыням и направился к соседней каталке, где лежало тело поменьше. – Давай ещё вот это – легче тащить.
Горди, не дожидаясь ответа, полез в карман, где на такой случай хранился шприц со снотворным – чтобы «товар» не рыпался.
Джейк сомневался. С одной стороны, мутанты это всё, технически они, считай, не люди, что с ними церемониться? И команда хороший куш поимеет. А с другой стороны, не люди они только технически. Гуманизм Джейка протестовал. Да, они напичканы имплантами, да, их гены модифицированы. А вдруг в этой куче искусственных технологий сохранилось что-то человеческое? Душу-то никто не отменял – не вырезал, не выжигал, не вытравливал.
– Горди! Погоди.
– Давай этого. Это мужик, кажись. Возьмём, им плюс жэ – пусть дальше скрещиваются, – Горди хихикнул.
– Не надо. Растолкай их всех. Проверь, чтобы могли двигаться.
Джейк скользнул глазами по стенам – в старых поездах должен быть стоп-кран в каждом вагоне. Вот он – красный рычаг с сорванной пломбой. Видно, уже использовался. Хотя чему тут удивляться – поезду небось тыща лет!
Горди стаскивал простыни и тормошил лежачих. Недовольная гримаса застыла на маленьком узком личике: понял уже, что поживиться не удастся, но против Джейка не попёр.
Джейк схватился за холодный рычаг, помедлил секунду и с силой дёрнул его книзу. Колёса с мерзким визгом заскрежетали по рельсами, вагон дёрнулся – так резко, как Джейк не мог предположить. Полетело всё – плохо закреплённые каталки, какая-то мелочь, тела не до конца пробуждённых мутантов.
Полетели керосиновые лампы. «Почему их не закрепили?» – мелькнула у Джейка бесполезная сейчас мысль. Стеклянные колбы смачно разлетелись вдребезги, вдарив по стенам, по полу, по углам, по ножкам каталок. Вслед за осколками неслись брызги керосина. А их уже жадно слизывали языки пламени, становясь всё жирнее, всё жарче, всё ненасытнее.