Что именно «а то и», Искра не договорила, но Огонёк прекрасно её понял: «А то и крот». Кто-то сдал их – не посторонний, а именно кто-то из них пятерых. Кому это выгодно? Если даже не говорить о дружбе, никто так или иначе не получил никакой выгоды от произошедшего. Может быть, этого «крота» просто кинули? Он потёр виски. Всё так сложно. Этот мир был таким враждебным, что доверять хоть кому-то – было просто жизненно необходимо. Ему казалось, что ребята – это как раз та семья, которая ему так была нужна… Это те люди, которым он может доверять и которые могут доверять ему, но сколько ни повторяй слово «доверие»…
– Какого чёрта? – раздался голос Линкс. – Убери!
– О, – хмыкнула Искра. – Смог проявляет чувства.
Огонёк обернулся. Смог пытался ухватить Линкс за талию и усадить к себе на колени.
– Ну погоди же, – бормотал он. – Погоди…
– Эй! – крикнул ему Огонёк. – Что ты делаешь?
Линкс вырвалась и отбежала в угол.
– Ну а что? – спросил Смог. – Хорошая девчонка, я – отличный парень. Да мы просто созданы друг для друга! А она морду кривит, когда на меня смотрит. А ты – тоже… как не друг мне – решил всех себе прибрать? Искра за тобой хвостом ходит…
– Я вовсе не… – возмутилась Искра.
– И эта, с хвостом, тоже – хвостом, – не обращая на неё внимания, пытался каламбурить Смог. – А я что? Хуже всех? Давай делиться.
– Уймись, дурак! – Огонёк швырнул в него гранату, которая висела у него на поясе. Швырнул просто так, прекрасно зная, что та не сработает – они сто раз уже так делали. Швырнул, как швыряют в шутку горсть песка, щепку, что-то увесистое, что шлёпнет по колену или по руке, шлёпнет по-дружески. – Уймись, дурак.
Но случилось совершенно другое.
Взрыв сотряс камеру. Смог отскочил с диким воплем, вцепившись руками в лицо. Сквозь пальцы текла кровь и сочился дым.
– Она же не должна была взорваться, – растерянно повторял Огонёк, пока медики в зелёных халатах, окружённые охранниками, накладывали Смогу бинты на всё лицо. – Она не должна была взорваться, – оглядывался он, разводя руками.
Все стояли в шоке, оцепенело переводя взгляд со Смога на Огонька.
– Да вы же знаете, она не должна была взорваться!
Смог лишь шипел от боли сквозь стиснутые зубы.
В течение трёх суток после ранения он молчал. Всасывал через трубочку жидкий суп, который появился в их рационе специально для него – несмотря на то, что их пристанище выглядело паршиво, на еде их хозяева не жадничали, – и молчал.
Так же молча он сражался, закрыв бинты сварочной маской, которая теперь стала для него не просто защитой, а украшением.
– Я знаю, – было первое, что сказал он Огоньку, когда начал говорить. – Ты не виноват.
– Ну… – начал Огонёк.
– Зато мы знаем, что иногда они снимают блокировку. И будем за этим следить, – Смог говорил так, словно на самом деле с его лицом ничего не произошло. И поэтому Огонёк понял – раны остались у Смога не только на лице, но и в душе.
Глава 6. Твой огонь
Линкс плохо спала – даже на новом матрасе. Вернее, она спала мало – меньше, чем другие. В общем-то, она и не помнила, когда она спала нормально – может быть, в прошлой жизни, задолго до того, как у неё стёрли воспоминания и внедрили звериные гены? А может быть, это тоже один из её навыков? Боец, которому не требуется много времени для восстановления, – ценная вещь. «Вещь»… Вот чем всё больше и чаще чувствовала себя Линкс. Вещь вообще может не спать. К этому и стремятся те, кто создаёт идеальных бойцов. Но Линкс всё-таки спала. Ей хватало двух-трёх часов, и за эти часы она успевала видеть сны.
Сны почти всегда были об одном и том же – она и Зелёный Ворон. Как только он появлялся во сне, Линкс изо всех сил напрягала свою волю: она хотела управлять сном, и это часто получалось. Она задавала Ворону вопросы. Иногда он отвечал. Иногда показывал.
Например, как вчера.
– Я о тебе слышала, – сказала Линкс, как только Ворон, как всегда, появился из-за спины, предупреждая о себе шумными взмахами крыльев.
– И что же? Надеюсь, ничего постыдного?
– Говорят, ты – нейросеть.
Ворон рассмеялся: кхар-кхар!
– Я просто очень умный. А этого никто не готов допустить.
– Да, мне так и сказали. Значит, ты – человек? Или мутант?
– Я такой же, как и ты.
– Нас таких только двое? Почему я никогда не вижу во сне никого, кроме тебя?
– Потому что я так хочу. И могу. Ещё я могу пригласить компанию. Посмотри вокруг.