Зажигалка ей так и не пригодилась. Но после боя она засунула её поглубже, в самый дальний карман. Как талисман.
А бой они, кстати, выиграли.
В камере ребята окружили Линкс, сидевшую на матрасе. Она устала – этот трюк с куполом ощутимо вымотал её больше обычного. Она подняла голову и молча обвела всех взглядом, спрашивая: ну, что ещё?
– Ждёте от меня тронной речи? – Линкс попыталась улыбнуться, но даже на это едва хватило сил.
Огонёк понял, что ей сейчас не нужна компания.
– Так, все молча выразили почтение герою дня и разошлись по своим делам.
Смог уже замахнулся было одобрительно похлопать Линкс своей ручищей, но вовремя притормозил. Рука его застыла в миллиметре от хрупкого плеча и пронеслась мимо. Искра кивнула, немного скривив физиономию, на которой читалось: о’кей, засчитано, – и не более того. Шенджи прижал руку к груди и склонил голову. Все разошлись. Огонёк задержался, секунду подумал и присел рядом с Линкс.
– Зажигалку можешь не возвращать. Я хоть и не суеверный, но меня не покидает ощущение, что она действительно теперь твой счастливый талисман.
– Забавно, что удачу мне принесло то, чего я боюсь.
– Так, может быть, это значит, что зря боишься?
– Раньше я даже не понимала, почему я боюсь. Но перед боем я достала зажигалку и попробовала её зажечь. Щёлк, и я вспомнила! Ночь, вагон, я лежу, меня трясёт и колотит, потому что то, на чём я лежу, никак не прикреплено ни к стенам, ни к полу. Зато моё тело туго стянуто ремнями. Пламя в лампах – не электрических, а с живым огнём, бьётся от толчков поезда. Лампы качаются. Ещё один крутой поворот дороги – и они полетят. Но тут кто-то прыгает с потолка, через люк с крыши вагона. Тёмные фигуры, тени которых искажает мечущееся пламя. Один из них дёргает стоп-кран. Вагон резко дёргается. И начинается огненный ад. Лампы падают и освобождают огонь. А тот – радуется своей свободе и пожирает всё вокруг. Одна из фигур разрезает ремни на моём теле и протягивает руку. Но пламя вокруг бушует так ослепительно, что я не могу оторвать от него глаз. Потом… потом всё обрывается. Но я там не сгорела, это уже неплохо, – попыталась улыбнуться Линкс.
И замолчала. Она будто снова оказалась там. Так явственно, что Огонёк почувствовал жар, исходящий от её тела. Ему показалось, что задымились даже шерстинки на поникших ушах. Мало того, Огонёк будто сам оказался там. Но не в её воспоминании. А в своём.
Глава 7. Мастер иллюзий
Огонёк и виду не подал, что история Линкс про поезд – это и его история. В этом он был уверен. Нападение на поезд с мутантами, пожар, даже керосиновые лампы – совпадением это быть не могло. Тот мутант, который хотел тогда сдать его охранникам поезда, – это была Линкс. Та самая Линкс, которая… к которой и с которой… Да, он стал слишком сентиментальным и потерял нюх на людей.
А может, наоборот, он слишком недоверчив и во всём видит подвох? Он набросился на неё тогда без всяких объяснений, и она решила, что он какой-то борец с мутантами и хочет её уничтожить. У неё просто сработал защитный инстинкт в критический момент. А если он сработает и сейчас – и сработает против него? Противоречивые мысли одолевали его второй день, и уже Шенджи не выдержал и подошёл к нему.
– Приди в себя, – сказал ему Шенджи. – Ходишь, как будто тебе выстрелили в голову, потом склеили её по осколкам, но не до конца, и ты пытаешься понять, чего же у тебя там не хватает.
– Примерно так, – признался Огонёк.
– Это не дело, – пожал плечами Шенджи, вытряхнул на стол магазин и начал внимательно рассматривать каждый патрон.
Выигранный финальный раунд внёс огромные коррективы в жизнь маленькой команды. Кажется, теперь они были на хорошем счету у владельца Арены – их перевели из заплесневелой комнаты в нечто вроде общежития для всех команд, которые «имеют шансы». Шансы на что именно – Огонёк решил не уточнять. Это могли быть шансы как на попадание в высший дивизион бойцов, так и на похороны за счёт бойцовского фонда.
В комнатах, расположенных по длинному коридору, было чисто и аккуратно, вместо брошенных на пол матрасов стояли кровати, кондиционер гонял свежий воздух, из крана текла чистая питьевая вода. В конце концов, тут были туалет и душ, в которые можно было ходить, когда понадобится, а не когда выведут конвоиры.
Здесь была и столовая. Еду больше не просовывали через заслонку на двери. А в столовой были другие команды, с которыми можно было бы поболтать. «Можно было бы». На контакт почти никто не шёл: максимум, чего можно было от них добиться, – улыбка, взмах рукой, «Привет» – «Привет» – «Пушка – огонь!» – «Спасибо». Да надо сказать, и команда Огонька особо не рвалась обниматься с каждым встречным. Все прекрасно понимали, что дружеские отношения ничего не значат на Арене, скорее, наоборот – мешают. Тогда зачем заниматься тем, что не нужно и даже опасно?