Сокджин рождается как чей-то сын. Медленно набирает вес, харизму, по-настоящему живёт. Его больше не мучают ночные кошмары, он спокойно может размазалась чужие мозги по стене. Намджун думает, что его брат – страшный человек. Тэхён думает, что Сокджин-хёна нужно защищать, ведь он такой нежный цветок. И он прав настолько, что буквально с ума сходит от злости, когда его хён идёт в школу. Он же симпатичный старшеклассник с кучей денег, с личным шофёром. Суон крутит им как хочет, пока сама только рада ноги раздвинуть перед Намджуном ради новенького телефона. И из-за этого они ссорятся настолько сильно, что дерутся. Джин влюблён в Суон, но дальше собственного носа не видит. Он ухаживает за ней, несмотря на измены. Она меняет по пять партнёров за ночь, иногда со всеми вместе, иногда раздельно. В конце концов, Сокджин не всепрощающий. Он отвешивает ей смачную пощёчину посреди улицы, прямо перед её домом, когда приезжает за ней на пьянку. Он при её отце громко называет её шлюхой, пока она заливает слезами порог своего коттеджа. Суон – плохая актриса, и мягкосердечный юноша решает стереть её из своей жизни. Пока может. Поэтому через неделю её объявляют безвести пропавшей. Она стала первой, кто пал от его рук.
И Джин живёт полной жизнью:школа, вечеринки, магазины, полноценные обеды, завтраки, ужины, спокойный сон. Он становится частью семьи, он любит своих “тупоголовых” братьев, серьёзного отца. Живёт и наслаждается, пока не узнаёт: кто его мать. И что у неё растут ещё дети. Он хочет спасти их, но не может. Убивается в учёбе и женщинах, с отличием заканчивает школу и университет. Занимается, чем попало. Отец в эту семью запрещает лезть. И неоднократно повышает голос, что госпожа Мин – психопатка законченная. Джин суёт свой нос туда до тех пор, пока его папа не сообщает ему, что не имеет никакой власти над ней. “Она убьёт тебя, – устало говорит мужчина и трёт виски пальцами, – я боюсь, что не успею тебя спасти. Ты мне очень дорог, даже не представляешь. Поэтому, будь добр, сиди ровно, тише воды, ниже травы. Если она узнает, что ты жив, разворотит весь Сеул.”
И Сокджин, послушный сын, не лезет. Не лезет ровно до тех пор, пока отцовская смерть не развязывает ему руки. На второй день после похорон он уже перелопачивает всё, что только может найти. И второго ребёнка там держат подпольно для мафии. Судьба стать шлюхой его брата устрашающая, но он не подаёт виду – не время. И если за мальчишку, который будет с Тэхёном, он не особенно-то и волнуется, то вот за второго – очень даже. Ведь сколько бы Хосок не заметал следы, очевидно, что они трахались. И не просто трахались. Они сходили с ума друг от друга настолько, что целовались под пулями, когда пара шальных оставила шрамы на их телах. И Джин волнуется, что он не сможет отпустить. Потому что он знает, чем Чон болен. И что ему осталось не особенно долго, ради этого уехал.
Перед ним не зажравшийся подросток. Он забитый, глаза взрослые. Он видит себя в нём, чувствует, как сердце разрывается от одного взгляда из-под смольных волос. Впервые за всю жизнь плачет в тот день, потому что, сука, не уберёг. Он ненавидит себя за это настолько, что с трудом удаётся дышать без боли. Хочется вспороть себе грудь, чтобы это внутреннее давление пропало, перестало ломать острым копьём кости. Он себя изо дня в день по кускам собирает после той новости. А теперь…?
Юнги кусается, будто дикий пёс. Он не ручной хорёк, и это настолько очевидно, что Намджун выглядит как придурок. Ровно до того момента, как не начинает применять насилие. Они отделяют работу и семью. Поэтому Джин может принять, что его родной брат самого близкого застрелит и не поморщится. Но всё внутри предательски сдавливает, когда он его тогда в ванной находит. Он не думает, когда тычет пушкой в намджуново брюхо. Совсем не думает, только слышит сдавленный всхлип, который Юнги обронил в своей комнате. И слышит, как сердце в груди колотится гулко и быстро, со скоростью автоматной очереди. И ведь его действительно боятся. Но Намджун не испытывает угрызения совести никакого, когда заглядывает в комнату своей шлюшки утром. Тот едва может встать, наверное. Второй раз за всю жизнь Джин хочет ударить его и бьёт без промаха. Потому что настоящий убийца, действительно безжалостный, здесь только один. И Джин не просто страшный человек, он чудовище, воспитанное кошмаром, ничтожностью одиночества. Он не цепляется за маму и папу, но его бесконечный альтруизм реверсирует его в настоящего монстра, который черепушки врагов крошит в пыль голыми руками.
Джин понимает, что его милый брат Юнги тащит его в пропасть. Он понимает это, когда хочет его трахнуть, когда растягивает пальцами тугую дырку и сходит с ума. Юнги красивый, привлекательный. Его хочется поиметь, но кровные узы петлёй давят на горло. Он не предпринимает ничего стоящего, хотя член больно упирается в жёсткую ширинку брюк. Впервые за всю жизнь Ким Сокджин – серьёзный, между прочим, человек – мастурбирует, как подросток. И никак насытится не может, только рано дышит под ледяным душем и старается унять бешеный пульс. И после этого он становится окончательно асексуальным.
Знакомство с Чонгуком не менее шокирующее. Он, если не страшнее Джина, то опаснее. Он взрощенное в ненависти дитя, он упивается чужой кровью, готовый за своего хёна дьяволу душу продать. А ещё он влюблён в Тэхёна, который старательно отрицал свою бисексуальную натуру до восемнадцати. Сам виноват, что пиздел слишком много. Ему и устроили многочасовую лекцию о бисексуальности с показом гей-порно. И больше Тэхён не зарекался говорить об этом. Но Джину даже завидно, что не ему досталось такое сокровище. Что эта маленькая чёрная роза принадлежит до кончиков волос другому. Но Чимин обращает на него слишком много внимания. Настолько много, что откровенно пытался склеить, затащить в постель, распускал свои руки. Только Чонгук подпольный нагибатор, тот самый, который целое здание головорезов превратил в кровавый театр и скрылся. Он опасный.
Джин не боится прикосновений холодного металла оружия к коже. У него нет страха смерти и инстинкта самосохранения. Но правда и родстве с семьёй Мин выбивает из колеи Юнги, Чонгука и Намджуна. И уже после того, как он отпускает покалеченного мальчишку, встречается с его любимым макнэ. Он одержим своим младшим братом настолько, что, не раздумывая, голову сложит. И Чонгук сам это понимает. Его условия сделки довольно выгодные.
– Защити Юнги, – буквально кричит он ему своими глазами.
Сокджин клянётся. Потому что знает, когда ляжет на холодную землю, думая, какого цвета могильную плиту он хочет. Это не трагический конец. Приютские дети навсегда останутся без семьи. Джин понимает, что не хочет привязываться ни к кому. Потому что из-за Юнги он готов не просто уничтожить своего брата. Он его прах по ветру развеет, упиваясь пеплом, оседающим в лёгких. И он готов ударить его снова, только вот виновник его ярости подставляет своё лицо. Мужчина тем вечером до крови кожу стирает на кривых пальцах, лишь бы не осталось ощущения того удара на коже, пусть смоется. Джин проклинает себя, битым стеклом к его ногам осыпается и прощения просит. А у его брата другие дела, другой брат и расшатанная психика.
Его просто трахнули, это не беда вовсе. Так думает Джин, пока Юнги не седеет за ту ёбанную ночь. Он отпускает его, прощальным подарком о Чонгуке обещает позаботиться и пускает в ход всё актёрское мастерство. Мин Юнги умер у него на глазах, когда держал чонгукову руку, ловил его озвученные взгляды своими глазами и рассыпался. Когда от него ничего не осталось, кроме прокуренных лёгких и вязкой горячей боли в груди, когда смотреть на него было невозможно. Единственной просьбой Чонгука было: пусть уйдёт.